НовостиО Книжном КлубеПомощь!  Авторский уголок Общение Корзина Корзина (0)
Книжный клуб семейного досуга. Книжный интернет-магазин
 Вход для членов Клуба
№ карты: 
Фамилия: 
  Россия

Тайный друг
Поиск по сайту:    
             

Тайный друг

Глава 4

В половине шестого вечера Ханна Гивенс стояла под козырьком у входа в универсальный магазин «Мейси» на Даунтаун-кроссинг и ждала автобус. Легкий снегопад, начавшийся сразу после обеда, к вечеру превратился в настоящую снежную бурю. Девушка жалела, что не уехала раньше, но ей пришлось задержаться в гастрономе после работы, чтобы помочь с уборкой, а заодно и приготовить кое-что на завтра. Как всегда по выходным с утра в магазинчике творилось настоящее столпотворение, и завтрашний день не должен был стать исключением — при условии, что город не заметет снегом по самые крыши. Метеорологи обещали, что за ночь выпадет несколько футов снега.

Ханна поглубже засунула руки в карманы парки  и оглянулась на ярко освещенные витрины «Мейси», в которых манекены с безупречными фигурами демонстрировали платья к весеннему сезону. Одно из них привлекло ее внимание — чудесное черное платье для коктейля со смелым, но изящным разрезом вдоль бедра. Через три недели должен был состояться весенний бал в Северо-Восточном университете, но ее пока что никто не пригласил.
Вообще-то, сколь странным это ни казалось, она была даже рада такому повороту событий. Если бы кто-нибудь действительно пригласил ее, она не смогла бы позволить себе купить новое платье — разве что захотела бы поработать сверхурочно и взять часть денег из средств, отложенных на продукты. Но мысль о том, что в течение следующих двух месяцев придется есть лапшу быстрого приготовления на завтрак, обед и ужин, не особенно ее прельщала; кроме того, вряд ли бы она влезла хоть в одно из выставленных в витрине платьев. Ханна понимала, что никогда не станет худышкой, похожей на девушек из рекламных журналов или на этих вот манекенов. Она никогда не сможет походить даже на своих соседок по квартире, Робин и Терри, которые каждый день вставали ни свет ни заря и бежали в гимнастический зал и не ели ничего, кроме салатов, слегка заправленных козьим сыром.

Ханна прекрасно знала, что ее вряд ли можно назвать красавицей. Она была высокой девушкой, почти шести футов на каблуках, широкой в кости, с изгибами в нужных местах, с красивыми волосами и приятным лицом. Впрочем, впечатляющими размерами груди она похвастаться тоже не могла, за что следовало сказать спасибо материнским генам. От отца она унаследовала ПИК — паршивую ирландскую кожу — которая быстро обгорала на солнце, покрываясь бесчисленными веснушками. От Гивенсов ей достался еще и амблиопичный глаз , которым, несмотря на уверения матери, она по прошествии стольких лет так и не стала видеть лучше.

Но главная проблема, как подозревала Ханна, заключалась в ней самой. Она была скучной особой. Да, она обладала острым умом, несомненным трудолюбием и умением хорошо работать с книгами, причем по-настоящему хорошо, но кому нужны эти ее качества сейчас? Другое дело — потом, когда женщина становится старше и на первый план выходят такие вещи, как мозги и высокий заработок, которые заставляют мужчин останавливаться и оглядываться ей вслед. Так что когда Робин и Терри пили светлое пиво в барах по вечерам в четверг и веселились на студенческих вечеринках с пятницы по воскресенье, Ханна или работала, или училась. Ей тоже хотелось развлечься — честное слово, очень хотелось! — но с подработками сразу в двух местах и учебной нагрузкой у нее, откровенно говоря, совершенно не оставалось свободного времени.
В ожидании автобуса Ханна коротала время, представляя себя на пять дюймов ниже ростом и на пятьдесят фунтов худее, да еще и одетой вон в то черное платье, выставленное в витрине магазина. На ногах у нее потрясающие туфельки от Маноло, а Крис Смит, симпатичный игрок в лакросс, посещающий вместе с нею семинары по творчеству Шекспира, сопровождает ее на весенний студенческий бал. Она была бы похожа на Золушку, совершающую свой первый выход в свет.

За спиной у нее коротко рявкнул автомобильный клаксон. Обернувшись, Ханна увидела черный БМВ, остановившийся у тротуара на углу Портер и Саммер-стрит. Окно со стороны пассажира медленно поползло вниз.

— Ханна? Это ты?

Мужской голос. Причем незнакомый. Она не могла разглядеть лицо человека за рулем. В салоне автомобиля царил полумрак.

— Я посещаю семинар профессора Джонсона по математическому анализу, — сказал мужчина. — Сижу на последнем ряду.

Ханна подошла поближе к открытому окну. В мягком голубоватом свете, падающем от приборной доски, она наконец разглядела водителя.

Очевидно, с ним произошел какой-то несчастный случай, скорее всего, пожар. Лицо его густо покрывали шрамы, полускрытые макияжем, а вместо носа громоздилась ужасная мешанина из обрывков кожи. Левый глаз у мужчины тоже пострадал, он был широко открыт и не закрывался.

Ханна отшатнулась. Резкие порывы пронизывающего ветра гнали вдоль улицы дикую круговерть снежных зарядов.

— Прошу прощения, формально мы не знакомы. Меня зовут Уолтер. Уолтер Смит.
— Привет!
— Ты готова к зачету у Джонсона на следующей неделе?
— Собираюсь еще немного позаниматься сегодня, как только доберусь домой.
— Надеюсь, ты не ждешь автобуса. Из-за этой метели они ходят ну с очень большим опозданием. Об этом только что говорили по радио. Залезай сюда. Я тебя подвезу.

Ханне ничего так не хотелось, как укрыться от этого пронизывающего холода, попасть домой и принять горячую ванну. Впереди был долгий уикенд, который она планировала провести за учебниками, причем начать намеревалась уже сегодня вечером. Но мысль о том, чтобы сесть в машину к незнакомцу, ее пугала.

— Спасибо за предложение, — ответила девушка, — но мне бы не хотелось, чтобы из-за меня ты делал крюк.
— На этот счет можешь не волноваться. Мне все равно нужно заехать в Брайтон, чтобы повидаться с приятелем. — Уолтер Смит уже перекладывал рюкзак и учебник с переднего сиденья назад.

Собственно говоря, он не был таким уж незнакомцем. Он ведь посещал семинары профессора Джонсона. Ханна не узнала его, но это еще ни о чем не говорило. Занятия по математическому анализу проводились в большой, сумрачной и старомодной аудитории. Обычно в ней собиралось никак не меньше ста студентов.

— Оставаясь здесь, ты замерзнешь до смерти, — продолжал уговаривать девушку Уолтер Смит. — Залезай внутрь.

На приборной панели стояла маленькая статуэтка Богоматери. При виде ее тревога и опасения Ханны рассеялись. Она открыла дверцу и влезла в темное нутро автомобиля, в душе радуясь тому, что теперь холод ей не страшен.

В салоне автомобиля было тепло и пахло новой кожей и мужским одеколоном.

— Я живу в номере один-двадцать два по Карлтон-роуд, — сказала Ханна, пристегиваясь ремнем безопасности. — Ты знаешь, как проехать в Аллстон?

Уолтер Смит утвердительно кивнул головой и отъехал от тротуара.

— В том районе живет один из моих друзей, — пояснил он. — Кстати, ты не будешь возражать, если я заеду за ним? Это по пути.
— Нет, конечно, нет.

На городские улицы выехали снегоочистительные машины — убирали снег с тротуаров и проезжей части. Движение было очень медленным, и машины еле ползли в снежной круговерти.

— Кстати, — поинтересовалась Ханна, — на чем ты специализируешься?

Оказалось, что профилирующей дисциплиной у Уолтера Смита были компьютерные дисциплины. Он хотел стать разработчиком компьютерных игр. Вырос он на Западном побережье, но где именно, он не уточнил, а только сообщил, что живет в районе гавани Бэк-Бэй, но в последнее время подумывает о том, чтобы перебраться оттуда куда-нибудь в другое место, вроде Брайтона или Аллстона, где жилье стоит значительно дешевле. Когда Ханна спросила, нравится ли ему учеба в Северо-Восточном университете, он лишь пожал плечами и признался, что хотел поступать в МТИ , но у него не хватило денег.

Про себя Ханна решила, что это очень странно — он может позволить себе БМВ и квартиру в Бэк-Бэй, но почему-то не смог взять займ для оплаты учебы в колледже. Если есть возможность учиться в МТИ, то зачем тратить время и деньги на Северо-Восточный университет? Но Ханна побоялась показаться слишком любопытной, поэтому не стала его расспрашивать.

К тому времени, как они выехали на Сторроу-драйв, Уолтер окончательно замолчал. Он проделывал со своим языком нечто странное: сначала покусывал его одной стороной рта, затем облизывал губы и принимался за него другой стороной. Девушка попыталась разговорить его, задавая вопросы о музыке и кинофильмах, но он отвечал невпопад, явно думая о чем-то своем. Может, он просто не хотел отвлекаться, сосредоточившись на управлении автомобилем. Снег пошел сильнее, и дорога впереди едва угадывалась под толстым белым покрывалом. Ханна отметила несколько аварий и несчастных случаев, мимо которых они проезжали.

Уолтер повернул в сторону Аллстона. Через десять минут он въехал на парковочную площадку перед небольшим стрип-моллом , одну часть которого занимала радиостанция, а две других выглядели покинутыми и заброшенными. Проехав немного вперед, он остановил машину у грузовой эстакады. Рядом с запертыми дверями громоздились картонные коробки и мусор. Поблизости не было ни души.

— Дэйв, наверное, ждет внутри, — пояснил Уолтер. — Открой, пожалуйста, отделение для перчаток и достань желтый лист бумаги. На нем записан номер сотового телефона Дэйва.

Ханна наклонилась, открыла крышку отделения для перчаток, и в этот момент Уолтер ударил ее лицом о приборную панель.

— Прости меня, — прошептал он, зажимая ей рот и нос какой-то тряпкой.

Поначалу Ханна решила, что он хочет вытереть кровь у нее на лице, но потом в ноздри ей ударил горьковатый аромат, напоминавший запах гнилых фруктов. Она попыталась вырваться, но ремень безопасности удерживал ее на месте.

— Я не хотел сделать тебе больно. — Голос Уолтера задрожал, и он заплакал. — Прости меня.

Ханна обеими руками схватила его за запястье и попыталась оттолкнуть, но Уолтер Смит оказался слишком силен для нее. На губах она ощутила привкус крови, собственной крови, и ее затошнило.

Он чуть ли не рыдал.

— Я все исправлю, Ханна, обещаю тебе. Я сделаю тебя очень счастливой.

Ханна безвольно обмякла на сиденье, слушая сквозь обволакивавший дурман, как по ветровому стеклу с шуршанием двигаются «дворники». С приборной доски на нее печально смотрела Дева Мария, простирающая к ней руки, готовая обнять и утешить.

Глава 5

Нажав кнопку на панели, Уолтер Смит открыл крышку багажника. Он расстегнул на Ханне ремень безопасности, вылез наружу, где все еще валил тяжелый, мокрый снег, и, поспешно обойдя автомобиль, направился к дверце со стороны пассажира.

Ханна оказалась тяжелее Эммы и Джудит. И намного выше. Вместо того чтобы взять ее на руки, как ребенка, Уолтер обхватил ее под мышками и волоком потащил к багажнику. Там уже были расстелены заранее приготовленные одеяла.

Уолтер затолкал девушку в багажник, смахнул у нее с лица снег и поправил подушку под головой. Из носа Ханны медленно, но безостановочно текла кровь. Он надеялся, что не сломал его.

Из кармана он извлек пузырек со снотворным, которое заказал по Интернету из Мексики, и сунул три таблетки ей в рот. Ханна застонала и проглотила лекарство. Он завел ей руки за спину и надел наручники. Потом проделал то же с ее лодыжками.

Выпрямившись, Уолтер внимательно взглянул на Ханну. Лицо ее показалось ему на удивление теплым и открытым. Именно этим оно и привлекло его с самого начала. Он увидел ее, когда она ждала автобус, и Дева Мария заговорила с ним. Она сказала, что Ханна Гивенс — ТА САМАЯ ДЕВУШКА, которая ему нужна. Разумеется, Дева Мария оказалась права, она всегда была права.

Уолтер перевернул Ханну на бок, чтобы кровь не попала ей в рот и ее не стошнило. По дороге ему придется остановиться и взглянуть на нее еще разок.

Уолтер закутал девушку в одеяло и подоткнул его со всех сторон. Поцеловав Ханну в лоб, он захлопнул крышку багажника и вернулся за руль.
Мокрый снег валил не переставая. Уолтер ехал медленно и осторожно, держа руль обеими руками. Сегодня вечером на дорогах слишком много полицейских, чтобы рисковать.

Во время езды он то и дело поглядывал на статуэтку на приборной доске. В голове у него звучал ясный и чистый голос Девы Марии. Божья Матерь говорила ему, чтобы он не волновался и что все будет хорошо.

 Глава 6

Мертвая женщина, лежавшая на столе для вскрытия, ничем не походила на женщину — откровенно говоря, она вообще более не походила на человека, напоминая жуткое создание из старых черно-белых фильмов ужасов, пугающее и отвратительное существо, выкарабкавшееся наружу из могилы. Зубы обнажились, губы и окружающие лицевые ткани отсутствовали — их, как и глаза, съели рыбы. Остальные части тела прикрывала синяя простыня. Под подбородком виднелась белая карточка с номером дела.

Опознать лицо было невозможно. Дарби мельком подумала, на самом ли деле эта женщина была когда-то Джудит Чен.

Приземистый, широкоплечий мужчина из отдела ИД — подразделения лаборатории, которое занималось исключительно фотографированием места преступления, — приступил к съемкам лица утопленницы. Позади него стоял Куп и молча наблюдал за работой коллеги. В небольшой облицованной белым кафелем комнате стоял одуряющий запах дезинфицирующего средства, смешанный с сильным металлическим привкусом бостонской гавани.
Дарби уже отщелкала фотографии для себя. Ожидая, пока эксперт закончит работу, она вспоминала то немногое, что было ей известно об этом деле. Почти всю информацию она почерпнула из газет.

Два с половиной месяца назад, в первую среду декабря, первокурсница Бостонского университета Саффолк Джудит Чен, одетая в спортивные брюки розового цвета, розовую же толстовку и кроссовки «найк», занималась в библиотеке, готовясь к зачету по химии. За несколько минут до двадцати двух часов Джудит решила, что на сегодня достаточно. Где-то между университетской библиотекой и квартирой, которую она снимала в Натике, восемнадцатилетняя студентка химического факультета исчезла.

Сейчас была середина февраля, и на теле, лежавшем на столе, была та же самая одежда.

Эксперт из отдела опознания коротко кивнул. Дарби, облаченная в хирургический халат и брюки, опустила на лицо маску, надела защитные очки и подошла к трупу.

Розовая толстовка и спортивные брюки девушки промокли насквозь и были забрызганы грязью, с налипшими веточками и мусором. Ноги, все еще обутые в кроссовки, свисали в раковину, и с них капала вода. Дарби с удовлетворением отметила, что Брайсон завязал бумажные пакеты вокруг кистей девушки.

Правый карман спортивных брюк был накрепко зашит такими же черными нитками, что и карман платья Эммы Гейл. Дарби отвернула пояс брюк и сквозь прозрачную ткань кармана увидела пятидюймовую статуэтку Девы Марии, подобную той, которую недавно держала в руках в лаборатории.
На затылке девушки виднелась дыра с неровными, обожженными краями — след выстрела в упор из пистолета. Выходное отверстие отсутствовало. Дарби вспомнила, что и пуля двадцать второго калибра, обнаруженная в черепе Эммы Гейл, тоже не оставила выходной раны.

Куп развязал бумажные пакеты и теперь внимательно рассматривал руки девушки. Пальцы скрючились, и бледная кожа, испещренная влажными морщинками, известными под названием «синдром прачки», начала отслаиваться от мяса. Ногти были окрашены в ярко-розовый цвет.

— Они изрядно съежились и усохли, — заметил Куп.
— И что будем делать? Восстанавливать ткани? Или введем под кожу воду?
— Поскольку на теле уже наблюдается эпидуральное отслоение, на мой взгляд, лучше всего воспользоваться «методом перчатки». Твои кисти примерно такого же размера, так что мы сможем взять у нее отпечатки пальцев прямо здесь.

Дарби взяла образцы грязи и песка из-под ногтей. После того как она закончила, Куп стянул кожу с правой руки трупа и поместил «кожную перчатку» в спиртовой раствор.

Дарби не обнаружила улик, указывающих на то, что к телу привязывали груз, чтобы утопить его. Собственно, это не имело особого значения — газы, образующиеся вследствие гниения и разложения тканей, рано или поздно вытолкнут на поверхность даже тело, к которому привязан груз. Интересно, знал ли об этом убийца?

Дарби включила портативную установку «Лума-лайт» и принялась водить альтернативным источником света над одеждой. Она нашла несколько волосков. Поместив их в полиэтиленовые пакеты, она изменила длину волны и вскоре обнаружила флюоресцирующие пятна — кровь или сперма. Она пометила эти участки, после чего срезала одежду с трупа.

Расположение проступивших пятен крови на спине толстовки очень походило на то, что она уже видела на пальто и платье Эммы Гейл. Подобно Эмме, эта девушка тоже какое-то время лежала в луже собственной крови, прежде чем ее тело сбросили в реку.

Дарби развязала шнурки на кроссовках и осторожно сняла их. В раковину хлынули речная вода, песок и мелкие камешки. Она срезала носки. Ногти на пальцах ног были покрыты тем же самым ярко-розовым лаком, что и на руках. Дарби аккуратно уложила каждый предмет одежды в отдельный пластиковый пакет, а потом, взяв в руки увеличительное стекло, принялась изучать статуэтку Девы Марии. Она оказалась точно такого же размера и цвета, что и предыдущая. На нижней части было вытравлено клеймо «Наша скорбящая мать».

Тщательно упаковав и опечатав улики, Дарби обратила все внимание на тело.

Вены набухли, стали темно-бордового цвета и резко выделялись на пергаментной коже. Дарби принялась изучать царапины и ссадины на лице. Не было никакой возможности установить, когда они были получены — еще при жизни Джудит Чен или уже после ее смерти.

Когда тело погружают в воду, оно опускается на дно моря или реки. Голова ударяется о камни, а рыбы и ракообразные объедают мягкие ткани лица. Так что когда труп наконец всплывает на поверхность, то лицо его, как правило, изуродовано до неузнаваемости. Именно так обстояли дела и в данном случае.

Над правой грудью виднелась татуировка в форме полумесяца. Это были пигментообразующие бактерии, bacillus prodigiosus и bacillus violaceum. Они проникали под кожный покров, образуя пятна, напоминавшие татуировку.

К внутренней стороне бедра девушки прилип обрывок обертки от «сникерса». Дарби положила его в пластиковый пакетик, а потом взяла вагинальные и анальные мазки для ДНК-анализа. Специальной расческой она провела по лобковым волосам Джудит, а после и их уложила в пакет с уликами.

Дарби заканчивала делать записи, когда Куп окликнул ее. Она надела перчатку, а потом осторожно натянула поверх нее снятую с руки девушки кожу. Прижав кончики пальцев к чернильной подушечке, она перенесла отпечатки на специальный идентификационный бланк.

— Волос на ногах и под мышками нет, — заметила Дарби. — И лобковые волосы тоже подстрижены.
— Получается, убийца позволил ей побрить их перед смертью?
— Может быть.
— Ты думаешь, этот урод сам сделал это? Я почему спрашиваю… Совсем недавно в Филадельфии раскрыли дело, когда один малый купал свои жертвы в ванной после того, как насиловал и душил. Он брил их ноги, руки, даже головы.
— Чтобы избавиться от улик, — предположила Дарби.
— Точно.
— Настоящий психопат не испытывает сочувствия к своим жертвам. Они для него — всего лишь одушевленные предметы, средства воплощения в жизнь фантазий, в основе которых зачастую лежит садизм. Женщины, которых используют в качестве объектов сексуального домогательства, потом выбрасывают на свалку, как ненужную вещь. Им не разрешается брить ноги и красить ногти. А об этой девушке он заботился, она была ему небезразлична.
— Тебе виднее, — заявил Куп.

Дарби закрепила на голове обруч с увеличительным стеклом и подсветкой и стала осматривать тело на предмет обнаружения трассеологических улик. Но найти ей удалось лишь остатки речного ила и прутья.

— Дарби?

Она оторвалась от осмотра тела.

— Совпадение по двенадцати пунктам, — сообщил Куп. — Это Джудит Чен.

Дарби ощутила, как по телу прокатилась жаркая волна предчувствия. Она вернулась к работе.

Подобно Эмме Гейл, Джудит Чен исчезла на долгое время. Похититель держал ее взаперти, пока не решил всадить ей пулю в затылок. Подобно Эмме Гейл, Джудит Чен сбросили в реку в той же самой одежде, в которой ее видели в последний раз, и в карман ей зашили статуэтку Божьей Матери.

— Я позвоню Брайсону, — сказала Дарби.

Глава 7

Дарби обнаружила детектива Тима Брайсона в коридоре. Он разговаривал по сотовому телефону и в пальто из верблюжьей шерсти, из-под которого виднелся темно-синий отутюженный костюм, выглядел, как модель с обложки глянцевого журнала. Даже если не обращать внимания на одежду, не заметить его было невозможно.

Большинство ее знакомых мужчин, которым перевалило за пятьдесят, выглядели весьма непрезентабельно — отвисшие пивные животы, обрюзгшие физиономии, седина и обширные залысины. Брайсон же обладал чеканным, что называется, медальным профилем и моложавым лицом — на вид ему нельзя было дать больше сорока. Дарби частенько видела его в полицейском спортивном зале. Как и Куп, он был крепким орешком и буквально излучал здоровье, будучи стройным, мускулистым и подтянутым. Помимо занятий в спортзале и бега, Брайсон, как она слышала, занимался йогой раз в неделю в студии в Кембридже.

Брайсон заметил ее.

— Я перезвоню тебе попозже, — обронил он в трубку и закрыл телефон.
— Это Джудит Чен.

Брайсон кивнул и уставился себе под ноги. В воздухе повисло неловкое молчание. Похоже, он был разочарован, как будто надеялся на что-то иное.

— Полагаю, мы должны проверить, не случалось ли в последнее время похищений студенток колледжа, а также выяснить, не пропал ли кто-нибудь из них без вести, — предложила Дарби. — Кроме того, не помешает предупредить и руководство местных колледжей.
— Это входит в обязанности комиссара полиции.
— Я непременно поговорю с ней об этом.

Брайсон с шумом втянул воздух носом. Конечно, времена могли измениться в том, что касается равенства женщин, но в Полицейском управлении Бостона все еще царили патриархальные нравы студенческого клуба, и Дарби знала, что ее новая роль придется не по вкусу многим коллегам мужского пола. Ей пришла в голову мысль, что и Брайсон может придерживаться такого же мнения. Самое время выяснить это.

— Вам не нравится то, что меня назначили в ваш отдел?
— Это было не мое решение, — ответил Брайсон.
— Я полагаю, это означает «да».
— Все говорят, что вы — прирожденная лабораторная крыса.

Это прозвучало как завуалированное оскорбление. Брайсон намекал, что ей самое место — за лабораторным столом, и нигде больше.

— Я не собираюсь играть с вами в игру под названием «Вожак стаи», — заявила Дарби. — Это скучно, утомительно и непродуктивно.
— Прошу прощения?
— Свои замашки крутого полицейского можете демонстрировать в раздевалке, но не здесь, передо мной.
— Со своим приятелем вы разговариваете так же?
— С ним я не веду себя настолько вежливо. А сейчас я пытаюсь не задеть вашу мужскую чувствительность и уязвимость.

Дарби приблизилась к Брайсону вплотную и разглядела паутину тонких морщинок в уголках его глаз.

— Я знаю, что газеты смешали вас с дерьмом за то, что вы не сумели отыскать Эмму Гейл. Если вам интересно, я думаю, что они ошибаются. — Она говорила спокойным и ровным голосом. — Когда мы найдем этого засранца и если вы захотите стать плакатным героем для всего Управления, улыбаться и помахивать рукой перед телекамерами, то я не буду возражать. А до того момента нам предстоит работать вместе. Если не хотите, можете и дальше разыгрывать пассивно-агрессивную невинную жертву. Выбор за вами.

Брайсон не ответил. Дарби развернулась и ушла, оставив его в коридоре.

Приехав в лабораторию, Дарби отнесла мокрую одежду Джудит Чен в сушильную камеру, где ей предстояло провисеть все выходные. Она не надеялась обнаружить что-либо существенное. За то время, что тело девушки провело в реке, вода, как и в случае с Эммой Гейл, смыла все мало-мальски важные улики.

На ее столе стояла картонная коробка, в которой лежали копии следственных отчетов по делу и фотографии с места преступления. Дарби рвалась как можно скорее приступить к чтению, чтобы наверстать упущенное, но при этом вовсе не хотела, чтобы ей мешали. Поэтому она решила отправиться домой. Куп остался в лаборатории поработать со статуэткой. Он обещал перезвонить ей позже.

К тому времени, как она добралась до своего кондоминиума в районе Бикон-Хилл, улицы засыпало снегом на добрый фут. Она не спеша приняла душ, стоя под струями горячей воды, пока та не сменилась холодной, а потом натянула джинсы и старую отцовскую толстовку массачусетского университета.

Войдя на кухню, Дарби налила себе щедрую порцию бурбона «Букерз». Окна ее квартиры выходили на университет Саффолка. Колледж располагался как раз напротив, на другой стороне улицы. Прошлой осенью занятия в этом здании посещала и Джудит Чен. А сейчас ее тело лежало в холодной комнате в ожидании вскрытия.

Дарби сделала большой глоток бурбона. Снова наполнив стакан, она отнесла его в кабинет.

Прежние жильцы использовали это помещение как детскую, и одна стена до сих пор оставалась выкрашенной в нежно-голубой цвет с белыми облачками. Дарби жила здесь всего три месяца, и за это время успела купить лишь угловой столик, книжный шкаф и удобное кожаное кресло, которое поставила у окна, выходящего на заднее крылечко дома и крохотный соседский дворик.

Дарби взяла коробку с дивана, перенесла на стол и вынула из нее копию отчета о расследовании убийства Эммы Гейл.

 Глава 8

Дарби достала из коробки фотографии, сделанные во время вскрытия и на месте преступления, и прикрепила их кнопками к стене. Рядом она развесила снимки Джудит Чен, которые сделала сама, вместе с копиями, которые ей дал эксперт из отдела опознания. Отчет об убийстве Джудит Чен был неполным. Как раз сейчас в Управлении Тим Брайсон его заканчивал.

Вагинальные и анальные мазки, взятые у Джудит Чен, не выявили следов спермы. Речная вода смыла все трассеологические улики и ДНК — если там вообще изначально присутствовала ДНК. Так что утверждать наверняка, занимался похититель Чен с ней сексом или нет, было невозможно. Когда речь заходила об утопленниках, обычные улики, разрывы и ссадины, отсутствовали — разложение тела уничтожало всякий их след.

В подавляющем большинстве преступлений, совершенных против женщин, в том или ином виде присутствовала сексуальная подоплека. Если и в данном случае дело обстояло именно так — а с точки зрения статистики иначе и быть не могло, — то почему убийца зашивал статуэтку Девы Марии в карманы убитых девушек?

Может статься, секс здесь был ни при чем. Возможно, он выбрал этих двух студенток, чтобы удовлетворить какую-то свою психологическую потребность. Дарби взяла отчеты об убийствах и опустилась в кресло, поставив на подлокотник стакан с бурбоном. За спиной со стены погибшие девушки глядели на нее сверху вниз, молчаливые и терпеливо ждущие.

Джудит Чен исполнилось девятнадцать лет, она была младшей дочерью в семье со средним достатком, которая проживала в городке Кэмп-Хилл, Пенсильвания. Отец ее работал водопроводчиком. Девушка решила поступать в университет Саффолка, поскольку именно этот колледж предложил ей самый выгодный пакет финансовой помощи. Бостон — дорогой город, в котором не хватает дешевого жилья для студентов, и Джудит Чен вместе с еще одной девушкой снимала половину двухквартирного дома в Натике, пригороде Бостона, в сорока минутах езды от мегаполиса на электричке. Она взяла заем на обучение в колледже, а за квартиру платила из денег, которые получала на двух работах — официантки в ресторане «Легал Сифуд», расположенном в театральном районе Бостона, и помощника продавца в магазине «Аберкомби и Фитч» в торговом комплексе «Натик Молл».

Эмме Гейл тоже сравнялось девятнадцать, и она была единственной дочерью Джонатана Гейла, крупнейшего бостонского торговца недвижимостью. Эмма жила в роскошном пентхаусе стоимостью в несколько миллионов долларов в фешенебельном районе Бэк-Бэй с подземным гаражом, в котором стоял ее БМВ с откидным верхом. Стареющая поп-звезда восьмидесятых годов прошлого столетия занимала пентхаус по соседству.

Джонатан Гейл был влиятельным человеком, в записной книжке которого значились не менее могущественные люди, горящие желанием оказать ему услугу. Когда исчезла его единственная дочь, самым логичным казалось похищение с целью выкупа. Бостонская полиция действовала быстро и немедленно обратилась в ФБР.

Комиссар полиции Чадзински распорядилась, чтобы эксперты-техники ОКР тщательно осмотрели пентхаус. Приказ выглядел нелепым — в последний раз Эмму Гейл видели выходящей из дома ее подруги Кимберли Джексон. Дарби прекрасно понимала мотивы, которыми руководствовалась Чадзински, принимая такое решение. Благодаря обилию телевизионных фильмов, в которых эксперты-криминалисты выглядели рыцарями без страха и упрека, допрашивая подозреваемых и сражаясь с преступниками, их свидетельские показания неизменно производили большое впечатление на присяжных. Адвокаты называли подобное явление «эффект CSI» . И публика благосклонно воспримет появление на телеэкране настоящих экспертов, входящих в здание, где проживала жертва. Это создавало у зрителей впечатление, что силы охраны правопорядка тесно сотрудничают друг с другом, работают не покладая рук и роют землю носом в надежде отыскать пропавшую студентку Гарварда. Это был отличный пиар-ход.

Дарби перешла к описанию вещей, принадлежащих Эмме. Просторный гардероб для одежды, в который можно войти, был полон платьев, туфелек и сумочек от ведущих модельеров. В четырех шкатулках хранились ювелирные украшения — ожерелья, серьги и браслеты, приобретенные в таких магазинах, как «Картье», «Шрев», «Крамп энд Лоу». Еще одна шкатулка предназначалась исключительно для наручных часов.

Казалось, девушки вели совершенно разный образ жизни. Эмма была богата, Джудит принадлежала к нижней прослойке среднего класса. Тим Брайсон и его ОКР буквально под микроскопом изучали все передвижения и прошлое девушек, чтобы понять, не пересекаются ли они в какой-то точке — баре, благотворительной организации, спортивном зале или танцевальном клубе. Брайсон проверил компьютеры обеих студенток, чтобы узнать, не участвовали ли обе в каком-нибудь форуме и не являлись ли постоянными посетителями какого-либо общественно-социального сайта вроде «Фейсбук». Никаких общих связей обнаружить не удалось.

Обе девушки в свое время потеряли близких. Мать Эммы умерла от меланомы — той же разновидности рака кожи, которая погубила и мать Дарби. Эмме было всего восемь лет, когда ее мама скончалась. Старшую сестру Джудит насмерть задавил пьяный водитель. Но ни одна из девушек не обращалась за помощью к психиатру ни по месту жительства, ни в университете.

Обе девушки учились на первом курсе. Брайсон проверял, не сталкивались ли они ранее, подавая заявления о приеме в одно и то же высшее учебное заведение. Эмма Гейл подавала документы в Гарвард, Йель, Стэнфорд и была принята во все три. Джудит Чен в эти колледжи поступать даже не пыталась.

На данный момент единственное, что их связывало, — это то, что обе исчезли по пути домой. Свидетелей похищения в обоих случаях не было. Быть может, они были знакомы с похитителем или по какой-то причине согласились, чтобы их подвез незнакомый мужчина? Или обеих силой заставили сесть к нему в машину?

Полиция расспросила всех родственников и друзей. Дарби внимательно прочла все протоколы допросов. Закончив, перечитала их еще раз, надеясь отыскать хоть какую-то ниточку. Увы, она не обнаружила ничего.

Дарби положила отчеты об убийствах на пол и отправилась в кухню, чтобы еще раз наполнить свой стакан. Вернувшись в кабинет, она принялась рассматривать снимки на стене.

Взгляд ее невольно останавливался на фотографиях, сделанных на месте преступления. С мертвыми, как она уяснила уже давно, обращаться было значительно легче, с ними не возникало никаких хлопот. А у живых присутствовало слишком много оттенков и полутонов серого.

Убийцу не волновало, как его жертвы выглядели после смерти. Его привлекло в этих студентках нечто, когда обе были еще живы.
Физические различия между девушками иначе как разительными назвать было нельзя.

Эмма Гейл являла собой почти совершенную фотомодель, с потрясающе красивым лицом и безупречной фигурой, которой она была обязана строгой диете и регулярным физическим упражнениям под наблюдением личного тренера в эксклюзивном фитнес-клубе Лос-Анджелеса, располагавшемся в отеле «Ритц-Карлтон» в Тремонте. Через месяц после того как ей исполнилось шестнадцать, Эмме исправили форму носа. Манхэттенский пластический хирург, проводивший ринопластику, увеличил ей грудь, когда девушка отпраздновала свое восемнадцатилетие.

Джудит Чен была худенькой и плоскогрудой. Она вообще не посещала спортивный зал. Друзья и родственники описывали ее как спокойную и скрытную девушку, очень серьезно относившуюся к учебе. Среднюю школу она закончила лучшей в классе. Она подавала заявления и была принята в несколько престижных колледжей в Массачусетсе — Бостонский колледж, Бостонский университет и университет Тафтса. Но эти учебные заведения не смогли предложить ей такой выгодный пакет финансовой помощи, как университет Саффолка.

Если верить протоколам допросов, Эмма Гейл была ее полной противоположностью. Она отличались общительностью и дружелюбием, популярностью и коммуникабельностью. Молодой женщине нечего было желать и не к чему стремиться, папочка обеспечивал ее всем необходимым: пентхаусом, одеждой и ювелирными украшениями, даже автомобилем БМВ с откидным верхом.

Дарби испытала легкий укол классовой ненависти — не потому, что Эмма Гейл родилась в богатой семье, а потому, что девушке не нужно было работать, чтобы добиться чего-то в этой жизни. Дарби не питала особой симпатии к хорошенькой молодой женщине, которая тратила жизнь на развлечения, походы по магазинам и отдых на лучших курортах Европы или Карибского моря. Эмма проводила лето в Нантакете, выходные дни — в барах с горячительными напитками, потом приходила в себя на яхтах приятелей, а ее богатенький папочка оплачивал все счета.

Вот фотография Эммы Гейл на какой-то сногсшибательной вечеринке. В глубоком вырезе платья видно, как в ложбинке на груди тускло поблескивает старинный платиновый медальон. А вот еще один снимок той же самой симпатичной студентки — одной рукой она обнимает за талию привлекательного молодого мужчину с темными волосами и карими глазами. Ее кавалер Тони Пейс, второкурсник Гарварда.

У Дарби мелькнула какая-то мысль, ухватить которую она не успела. Что-то привлекло ее внимание, нечто знакомое и узнаваемое. Было ли это связано с ее приятелем? Нет. Брайсон сам допрашивал Пейса. На той злосчастной вечеринке молодого человека не было. Он простудился и остался в общежитии. Его алиби проверили и перепроверили. Пейс согласился пройти испытание на детекторе лжи и выдержал его. Так в чем же дело? Lарби не стала сейчас ломать голову над этим.

Следующий снимок запечатлел молодую парочку на борту яхты: загорелые, улыбающиеся во все тридцать два зуба, на гладкой коже ни морщинки. Дарби про себя удивилась тому, что так много внимания уделяет Эмме Гейл, и переключилась на фотографии Джудит Чен. Девушка была одета в джинсы и, с улыбкой глядя в объектив, держала на руках щенка черного лабрадора. А вот здесь Джудит снялась вместе с соседкой по комнате.
Дарби принялась расхаживать по своему импровизированному кабинету. Каждые несколько минут она останавливалась и возвращалась к стене, чтобы еще раз взглянуть на фотографии в надежде, что выражение лиц девушек или какая-то иная деталь дадут ей в руки ниточку к разгадке этих преступлений. Но надежды ее не сбывались, и она снова принималась ходить взад-вперед по комнате, ненадолго замирая у стола, чтобы на мгновение взять в руки сувениры-безделушки, а потом поставить их обратно. Она машинально продолжала приводить в порядок свой письменный стол, добиваясь того, чтобы все вещи лежали строго на своих местах.

За окнами завывал ветер, сотрясая старые рамы. По старым кирпичным стенам хлестали снежные заряды. Дарби прикончила остатки бурбона. Она чувствовала себя отдохнувшей и успокоившейся. Она думала о весне. Казалось, она не наступит никогда, а если и придет, то через много-много лет, не раньше. У Эммы Гейл был летний домик в Нантакете. Она играла в теннис и гольф, отдыхала на борту яхты. Она носила платья от известных модельеров и массу ювелирных украшений.

Медальон!

Так, что с ним? В медальоне, как было известно Дарби, находилась фотография матери Эммы. Что еще? Джонатан Гейл опознал медальон, который был у Эммы на шее в момент обнаружения ее тела. Она носила медальон, когда ее тело всплыло на поверхность. Она носила медальон…

— О боже! — воскликнула Дарби и дрожащими руками потянулась за отчетом о расследовании.

 Глава 9

Дарби торопливо перелистывала страницы. Наконец она нашла то, что искала, — список ювелирных украшений, обнаруженных в шкатулках, хранившихся в гардеробной комнате Эммы Гейл. Вот оно: «… овальный старинный медальон, средний ящик, шкатулка № 2».

Она схватила телефонную трубку и набрала номер Тима Брайсона. Казалось, телефонные звонки падают в вечность. Дарби с облегчением вздохнула, когда он поднял трубку.

— Через неделю после похищения Эммы Гейл вы со своими людьми провели обыск в ее квартире и составили опись ювелирных украшений.
— Правильно, — подтвердил Брайсон.
— Я держу в руках список украшений Эммы. В нем сказано, что овальный старинный медальон с платиновой цепочкой был обнаружен в среднем ящике в шкатулке под номером два.
— Не пойму, к чему вы клоните? — Голос его показался Дарби усталым и расстроенным. Или он все еще злился из-за их разговора в морге?
— Когда обнаружили тело Эммы Гейл, у нее на шее была платиновая цепочка и медальон, — сказала Дарби. — Он упомянут в описи вещественных доказательств.
— Этой женщине принадлежала куча драгоценностей. Вполне возможно, среди них был и похожий медальон. Я помню, что видел несколько ожерелий, которые показались мне совершенно одинаковыми.
— Этот медальон уникален. Гейл подарил его дочери на Рождество несколько лет назад, когда ей исполнилось шестнадцать.
— Но зачем убийце возвращаться в пентхаус за украшением после того, как он похитил девушку? Это не имеет никакого смысла.
— Ваши сотрудники делали фотографии во время обыска?
— Целую тонну.
— Их не было в деле, которое вы мне передали.
— Они лежат здесь, в управлении.
— Где именно?
— В отделе опознания. Я даже не затребовал копии, поскольку весь обыск представлялся мне чудовищной и напрасной тратой времени.

Дарби бросила взгляд на часы. Начало восьмого. Отдел опознания уже закрыт. Куп находится в лаборатории, но в отдел опознания ему все равно не попасть. Это была уже другая епархия.

— Я позвоню Гейлу и спрошу, где он хранит вещи Эммы, — сказала она.
— Послушайте, она лежит в могиле… сколько, уже пять месяцев? И вы думаете, что он сохранил ее драгоценности?
— Есть только один способ узнать это наверняка. — Дарби нашла в деле номер телефона Гейла. — Я позвоню вам, если обнаружу что-нибудь. Спасибо за помощь, Тим.

Дарби повесила трубку и набрала номер домашнего телефона Гейла. Она надеялась, что он позволит ей осмотреть вещи дочери, которые все до единой ему вернули. Гейл был невысокого мнения о бостонской полиции. Он открыто критиковал Управление на страницах прессы.
На звонок ответила женщина, с трудом изъяснявшаяся по-английски. Мистера Гейла нет дома, ответила она. Уточнить, где он находится, она не пожелала.

Дарби представилась и объяснила цель своего звонка, а потом попросила дать ей номер телефона, по которому можно застать мистера Гейла. Такого номера женщина не знала — она всего лишь экономка, — но предложила оставить информацию. Дарби продиктовала ей номера своих телефонов.

Закончив разговор, Дарби принялась постукивать трубкой по ноге — на месте ей не сиделось, хотя она прекрасно понимала, что дело вполне может подождать. Спешить было некуда.

Эмма Гейл жила в районе Бэк-Бей, и туда можно было доехать на автобусе, который еще ходил. Она надеялась, что личные вещи молодой женщины по-прежнему хранятся где-нибудь в самом здании, может быть, даже в ее квартире. В таком престижном  доме наверняка найдется консьерж или кто-нибудь вроде него.

Дарби не хотелось просто сидеть сложа руки и ждать, ее это не устраивало. Она должна была выяснить все о медальоне прямо сейчас. Сунув отчет об убийстве Эммы Гейл в рюкзак, она схватила куртку и бросилась к двери.

 Глава 10

В доме Эммы Гейл действительно отыскался консьерж, который, помимо того что выполнял просьбы и обслуживал тринадцать жильцов, подвизался здесь еще и в качестве охранника. Звали мужчину Джимми Марш. Он сидел за богато отделанной конторкой портье с двумя вазами по бокам, в которых стояли лилии. Мягкое, декоративное освещение приглушало резкие блики шести мониторов системы наблюдения.

Дарби представилась и поинтересовалась состоянием пентхауса Эммы Гейл.

— Мистер Гейл там ничего пока не трогал, — ответил Марш. Заметив удивление у Дарби на лице, он добавил: — Люди скорбят по-разному, неужели вы этого не знали?
— Получается, все вещи девушки еще наверху?
— Не могу сказать наверняка. Входить туда никому не разрешается. После того как было обнаружено тело Эммы, мистер Гейл попросил меня сменить замки.

Марш вздохнул и провел по лысине ладонью, испещренной коричневыми пятнами. Он был крупным мужчиной, коренастым и плотным, даже полноватым, с кривым носом, сломанным бессчетное число раз.

— Эмма была такой необыкновенной девушкой, красивой и очаровательной, — продолжал он. — По утрам в воскресенье она всегда отправлялась выпить чашечку кофе и приносила мне кекс с черникой из моей любимой кондитерской за углом. Я предлагал заплатить за угощение, но она всегда отказывалась брать с меня деньги. Вот такой она была.
— Похоже, вы были очень близки.
— Я бы так не сказал. Она была славной малышкой, и я присматривал за ней. Я дал слово ее отцу. Мистеру Гейлу принадлежит это здание — как и половина других зданий здесь, в Бэк-Бэй. Он очень влиятельный человек.

«Я только и слышу об этом», — подумала Дарби.

— Вы работаете здесь на полную ставку, мистер Марш?
— Да, я и мой напарник, Порни — его зовут Дуайт Порнелл. Вообще-то Дуайт предпочитает дежурить по ночам, но его старуха недавно родила, и мне пришлось прикрыть его. Мы видим всех, кто приходит и уходит. Вот почему конторка установлена прямо у входных дверей. Все гости, которые приходят сюда, должны расписаться в этой книге. — Чтобы подчеркнуть свои слова, Марш похлопал ладонью по раскрытому журналу регистрации гостей в кожаном переплете, который лежал на столе рядом с ним. — Мы проверяем удостоверения личности и делаем с них фотокопии. Так что безопасность — не пустой звук для нас, мисс МакКормик.
— Как долго уже у вас этот журнал регистрации гостей?
— С одиннадцатого сентября, — ответил консьерж. — Тот день изменил все. Никто не может войти в здание без того, чтобы не показать свое удостоверение личности и не расписаться в книге.
— И вы храните все копии?
— Да, мэм.
— А камеры слежения? — поинтересовалась Дарби. — Их давно установили?
— Сразу же после того как мистер Гейл закончил ремонт и перепланировку здания. Где-то году в девяносто шестом, если не ошибаюсь. Они контролируют входные двери и служебный вход. У нас даже есть камера, установленная в подземном гараже. Мы очень серьезно относимся к проблеме безопасности.
— Вы постоянно подчеркиваете это, мистер Марш. Может быть, вы хотите облегчить душу?
— Я? Нет, я всего лишь простой охранник. Ваш приятель, самый главный детектив… так вот, он решил, будто я могу иметь какое-то отношение к тому, что случилось с Эммой. Вы когда-нибудь ходили с микрофоном в заднице?
— Не стану утверждать, что мне приходилось это делать.
— В таком случае позвольте вам заметить, что это чертовски неудобно. Думаю, если бы те усилия, которые детектив Брайсон прилагает к тому, чтобы его волосы хорошо смотрелись на телеэкране, он потратил на ведение расследования, то уже давно нашел бы Эмму. Вы хотя бы приблизились к тому, чтобы поймать сукина сына, который убил ее?
— Мы рассматриваем несколько версий.
— На языке полицейских это означает, что у вас нет ни черта.
— Вы давно уволились со службы?
— Я проработал патрульным в Дорчестере двадцать лет. Вот почему мистер Гейл дал мне эту работу. Мне здесь нравится. И я могу не беспокоиться о том, что какое-нибудь дерьмо собачье, которого я остановил за нарушение правил, пульнет мне в задницу.
— Мистер Марш, вы говорили, что поменяли замки в дверях апартаментов Эммы.
— Верно.
— У вас есть запасной комплект ключей?
— Пентхаус вновь был передан мистеру Гейлу.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Да, у меня есть запасной комплект ключей, но входить в квартиру никому не разрешается. Мне очень жаль, но я не могу позволить вам подняться туда без разрешения.
— В таком случае позвоните куда следует.
— Мистера Гейла нет в городе.
— Откуда вы знаете?
— Он был здесь в среду или четверг и случайно обмолвился об этом.
— Зачем он приходил?
— Он хотел побыть в квартире дочери.
— Зачем?
— Не знаю. Я не спрашивал его об этом. — Марш откинулся на спинку кресла — пружины протестующе взвизгнули под его весом — и закинул руки за голову. — Вот что я скажу. Почему бы вам не вернуться сюда в понедельник утром и…
— Может быть, я выразилась недостаточно ясно, — перебила его Дарби. — Мне нужно попасть в пентхаус Эммы сегодня вечером.
— У меня нет его номера телефона.
— Но у вас просто должен быть номер для экстренной связи в случае возникновения проблем.
— У меня есть только номер его автоответчика, — заявил Марш. — Или вы думаете, что я вот так запросто могу позвонить хозяину домой? Вы хотя бы представляете себе, сколько людей на него работает? Приходите в понедельник.
— Я могу получить санкцию суда  в течение часа.

Марш уставился на полускрытый макияжем шрам у нее на щеке. Дарби вынула из кармана сотовый телефон и начала набирать номер.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пробурчал Марш, вставая из-за стола. Он прошел в комнату позади конторки и плотно закрыл за собой дверь.

Дарби расхаживала по небольшому фойе, прислушиваясь к завыванию ветра за стеклянными дверями. Почему Марш так упорно не хочет пойти ей навстречу? Неужели только потому, что она — женщина? Интересно, а Тим Брайсон встретил бы у него столь же прохладный прием? Хотя, может статься, Марш вел себя так, искренне полагая, что действует в интересах своего нанимателя.

Дарби обратила внимание на мониторы системы безопасности. Одна камера следила за входной дверью. Две другие обшаривали улицу — Дарби с ее места видела, что снегопад превратился в настоящий снежный буран. Еще одна камера была установлена над большой двустворчатой дверью — скорее всего, это и был тот самый служебный вход для громоздких предметов вроде мебели. Последние две камеры контролировали ворота в подземный гараж и его внутреннее пространство. Если похититель Эммы действительно возвращался за ее медальоном, то как он сумел попасть внутрь незамеченным?

Двадцать минут спустя из своего офиса показался Марш.

— Квартира Эммы находится на пятнадцатом этаже, — сказал он, передавая Дарби комплект ключей.
— Тревожная сигнализация?

Марш бросил взгляд на компьютерную консоль.

— Отключена. И я думаю, уже давно.
— В этом есть что-то необычное?
— Помнится, мистер Гейл распорядился отключить ее, когда полицейские переворачивали апартаменты Эммы вверх дном. Так что об этом вам лучше поговорить с ним самим.
— А вы с ним уже поговорили?
— Нет, я разговаривал с его помощницей Абигейл. А она говорила уже с самим мистером Гейлом. Он хочет, чтобы вы знали, что можете рассчитывать на полную его поддержку.
— Я бы хотела получить номер этой Абигейл, — сказала Дарби. — Дадите его мне, когда я верну ключи.

На лифте Дарби поднялась на пятнадцатый этаж. Она оказалась в тускло освещенном коридоре, в который выходили две двери. В дальнем конце виднелись дверцы грузового лифта.

Дверь Эммы располагалась справа. Дарби расстегнула куртку и натянула латексные перчатки. Внимательно осмотрев оба замка, она не обнаружила никаких следов взлома. Она отперла дверь, протянула руку и щелкнула выключателем.

Жилище Эммы Гейл представляло собой двухэтажное помещение, пол в котором был выложен светлым дубовым паркетом, а окна занимали всю стену от пола до потолка. Дарби поразилась тому, какими просторными оказались апартаменты погибшей девушки. Гостиная, размерами в два раза превышавшая ее квартиру в кондоминиуме, казалась иллюстрацией к страницам журнала по дизайну интерьера: модерновая мебель, ковры, современные греческие статуи, а на стенах — картины в стиле Джексона Поллака. Рабочие поверхности на кухне были отделаны черным гранитом, здесь красовались газовая плита «Викинг» и холодильник, способный поддерживать температуру ниже нуля. Славное и скромное обиталище студентки Гарварда.

Воздух в комнатах оказался затхлым и спертым. Отопление работало, словно Эмма должна была вернуться сюда. Дарби захотелось пройтись по комнатам, чтобы получше познакомиться с Эммой. Но сначала следовало разобраться с украшением.

Главная спальня, скорее всего, находилась на втором этаже. Дарби поднялась наверх по винтовой лестнице. Как она помнила из отчета, в пентхаусе имелись четыре спальни и две ванные комнаты, в одной из которых стояла ванна-джакузи и телевизор с плазменным экраном. Она уже собралась выйти в коридор, как вдруг в квартире погас свет.

 

 


Copyright © 2005–2008
Книжный клуб
Клуб семейного досуга
Книжный интернет-магазин. Продажа книг, книги почтой

Developed by
Наш почтовый адрес: "Книжный клуб": а/я 4, г. Белгород, 308037.
Телефон горячей линии: 8 (4722) 36-25-25. E-mail:
Он-лайн поддержка по ICQ - 427-000-219


Задать вопрос Книжному клубу
Как стать членом Книжного клуба?
Выгоды от участия в Книжном клубе
Доставка, оплата, гарантии
Книги почтой