НовостиО Книжном КлубеПомощь!  Авторский уголок Общение Корзина Корзина (0)
Книжный клуб семейного досуга. Книжный интернет-магазин
 Вход для членов Клуба
№ карты: 
Фамилия: 
  Россия

Любовная горячка
Поиск по сайту:    
             

Любовная горячка

Глава 2

Меня разбудили не только предчувствия ши-видящей, кричавшие, что рядом находится кто-то из Фейри.
Пол в моей комнате был сделан из твердого дерева, и под дверью не было привычного порога. Обычно я запихивала под дверь полотенце — ладно, несколько полотенец, — прижимала их сверху книгами, затем подпирала дверь стулом, на который ставила лампу. Вся эта конструкция, теоретически, должна была упасть и загреметь, если бы вдруг в мою спальню попытался проникнуть какой-нибудь монстр. Лампа разбилась бы, от этого звука я бы проснулась, и у меня было бы достаточно времени для того, чтобы прийти в себя к тому моменту, когда монстр начнет меня пережевывать.
Прошлой ночью я забыла это сделать. Так что первым делом, проснувшись поутру, я перекатилась на другую сторону кровати и взглянула на свою «защитную кучку». Это был мой личный способ убедить себя, что ночью меня никто не съел, что я жива и меня ждет очередной день в Дублине, что бы он мне ни принес. Этим утром я заметила не только то, что забыла забаррикадировать двери. Кое-что другое заставило мое сердце замереть от ужаса. Полоса под дверью была темной. Черной. Как смола.
Я оставила включенными не только лампы в своей комнате — магазин тоже был освещен изнутри и снаружи. «Книги и сувениры Бэрронса» были оборудованы специальными прожекторами, которые освещали фасад, боковые и заднюю стены здания ярчайшим светом, — это заставляло Теней держать необходимую дистанцию. В тот единственный раз, когда Бэрронс выключил наружное освещение, у черного хода были убиты шестнадцать человек.
Внутри магазин был так же тщательно освещен — я включила как лампы под потолком, так и дюжины настенных светильников, торшеров и подсветок, а также настольных ламп, чтобы свет проникал во все уголки и щели. С того дня, как я убежала от Гроссмейстера, все лампы горели круглосуточно, семь дней в неделю. До сих пор Бэрронс ни слова не сказал мне об астрономических счетах за электричество, а если бы он об этом заикнулся, я тут же заявила бы, что платить за свет не собираюсь — это он должен платить мне за то, что я служу ему личным детектором Объектов Силы. Использовать мои способности ши-видящей для того, чтобы находить реликвии Фейри (объекты силы, они же, для краткости, ОС), — это совсем не то, чем я хотела бы заниматься. И дресс-код, выбранный Бэрронсом: обтягивающие черные платья и острые, как стилеты, шпильки непомерной длины — это не мой стиль одежды, я предпочитаю пастельные тона и жемчуг. Да и распорядок дня выбирала не я, а потому он мне не очень нравился: всю ночь я была на ногах, и эта ночь обычно проходила в жутких и явно ненормальных местах, а мне приходилось красть странные вещи у страшных людей. Так что плату за мою еду и телефонные счета Бэрронс смело мог брать на себя, равно как и компенсацию за испорченную одежду: кровь и зеленая слизь плохо отстирываются.
Я вытянула шею, чтобы взглянуть на окно. Снаружи все еще лил дождь, но стекла были темными, и, насколько было видно из теплого кокона моего одеяла, наружные прожекторы тоже не были включены. Это вызвало у меня такое же чувство, какое могло бы возникнуть, упади я, окровавленная, в бассейн с голодными акулами. Я ненавидела темноту.
Я вылетела из постели, как камень из пращи, — секунду назад я еще лежала под одеялом, и вот я уже в боевой стойке посреди комнаты, и в каждой руке у меня фонарик.
Тьма снаружи, тьма внутри магазина, за дверью моей спальни.
— Что за ж… хрень?! — воскликнула я и тут же пробормотала: — Прости, мама.
Из-за детства, прошедшего на Юге, с Библией в качестве основного ориентира в жизни, из-за мамы, которая руководствовалась известным южным афоризмом: «У прелестной девушки не может быть грязного языка», нам с Алиной пришлось выдумать свой собственный язык для замены обычных ругательств. Так, «жопа» стала «петунией», «срань» стала «чушью собачьей», а короткое слово на букву «х» превратилось в «жабу». К сожалению, когда ты вырастаешь, произнося эти слова вместо обычных ругательств, они входят в привычку, от которой так же сложно избавиться, как и от привычки, собственно, ругаться. Эти словечки вырываются в самый неподходящий момент, изрядно подрывая твой авторитет. «Иди к жабе, а то я надеру твою петунию» — это не те слова, которые могут впечатлить людей, с которыми жизнь сводила меня в последнее время, а мои вежливые южные манеры здесь производили впечатление лишь на меня саму. Я пыталась себя перевоспитать, но дело продвигалось медленно.
Неужели сбылся мой самый страшный кошмар и, пока я спала, в районе отключили электричество? Как только эта мысль мелькнула у меня в голове, на глаза мне попались электронные часы, как прежде, мигавшие розовым и оранжевым, показывая 4.01 утра, и лишь после этого до меня дошло, что над моей «умной» головой все еще горит включенная вечером люстра. Я никогда не забывала ее включить.
Переложив оба фонарика в одну руку, я сняла с базы трубку радиотелефона. Я попыталась придумать, кому могу сейчас позвонить, но в голове звенела пустота. У меня не было друзей в Дублине, а Бэрронс, похоже, жил в этом же магазине, хоть и редко здесь появлялся. В любом случае, я не знала, как с ним можно связаться. И уж ни в коем случае я не могла позвонить в полицию.
Я осталась в полном одиночестве. Положив трубку на место, я прислушалась. В магазине царила полная и оттого еще более пугающая тишина — там могло происходить что угодно, и монстры могли поджидать меня в засаде, надеясь на скорую поживу, прямо у дверей моей спальни.
Я натянула джинсы, сменила один из фонариков на копье, а за ремень засунула три запасных фонаря. После этого я подошла к двери.
Я чувствовала, что за дверью притаились Фейри, но, кроме этого предчувствия, у меня не было никакой информации. Я не могла определить, ни что это за Фейри, ни сколько их, ни даже — насколько они близко. Просто тяжесть в желудке и легкая лихорадка, сопровождавшаяся дикой головной болью, заставляли меня ощущать себя кошкой — с выгнутой спиной, выпущенными когтями и вздыбленной шерстью. Бэрронс уверял, что мои чувства ши-видящей с опытом будут становиться все лучше и четче. Моим чувствам стоило бы поспешить с этим делом, иначе я рисковала не дожить до следующей недели. Я уставилась на дверь. Наверное, я простояла так минут пять, уговаривая себя протянуть руку и открыть дверь. Неизвестность всегда парализует. Хотелось бы мне сказать, что монстр под кроватью не так страшен, как наша боязнь этого монстра. Но весь мой опыт утверждает, что обычно монстр гораздо страшнее.
Я отодвинула засов, толкнула дверь ровно настолько, чтобы между ней и косяком возникла тоненькая щель, после чего направила туда острый луч своего фонарика.
Около дюжины Теней шарахнулись прочь, но лишь настолько, чтобы не попасть в луч света, и маслянистыми комками застыли по краям. Выброс адреналина, казалось, от души дал мне по зубам. Я захлопнула дверь и вернула на место засов.
Тени пробрались в «Книги и сувениры Бэрронса»!
Как, черт побери, это могло произойти? Я проверяла лампы, прежде чем отправиться спать, — они все были включены!
Я прижалась к двери, дрожа и размышляя над тем, действительно ли я проснулась или это просто страшный сон. В последнее время мне часто снились кошмары, а сейчас абсолютно все, что случилось, идеально подходило под это определение. Пусть я самая сильная из ши-видящих, пусть я — мистический Нуль, вооруженный самым смертоносным оружием Фейри, но против низшей касты Невидимых я абсолютно беспомощна. Ирония судьбы.
— Бэрронс! — закричала я. По причине, которую мой молчаливый работодатель и хозяин квартиры не пожелал сообщить, Тени его не трогают. Эти смертоносные темные Фейри, которые выпивают людей досуха, позволяют Иерихону Бэрронсу безбоязненно проходить мимо, что немало меня интересовало, но я поклялась бы не задавать ему ни одного вопроса на эту тему, если бы он сейчас появился здесь и спас меня.
Я звала Бэрронса до тех пор, пока у меня не заболело горло, но ни один странствующий рыцарь не появился, чтобы вызволить меня из беды.
При нормальных обстоятельствах, если бы Тени оставались вне магазина, на улице, рассвет прогнал бы этих бесформенных вампиров, заставив спрятаться там, где они обычно пережидали день. Но погода все еще была отвратительной, и я сомневалась, что свет проникнет сквозь занавешенные окна магазина и выгонит отсюда Теней. И даже если бы разошлись плотные облака и выглянуло солнце, солнечный свет не достиг бы внутренних помещений магазина до самого обеда.
Я застонала. Потому что вспомнила: Фиона приедет задолго до этого момента. Всю прошедшую неделю она работала в магазине с самого раннего утра и почти до ночи. Увеличился поток покупателей — так она это объясняла. И множество покупателей появлялось именно по утрам. Она приезжала в магазин без четверти девять утра, и в девять часов магазин уже работал.
Я должна предупредить Фиону до того, как она попадет в засаду Теней!
И как только я поняла это, мне сразу стало ясно, как я могу связаться с Бэрронсом. Я схватила телефонную трубку и набрала номер диспетчера.
— Округ? — потребовал он.
— Весь Дублин, — живо ответила я. Фиона, без сомнения, жила неподалеку. Если нет, то я проверю и отдаленные районы.
— Имя?
— Фиона… э-э-э… Фиона… — С раздраженным рычанием я бросила трубку. Я так паниковала, что даже не осознавала: я не знаю фамилии Фионы — до того самого момента, пока она мне не понадобилась.
Вернемся на шаг назад. У меня было два выхода: я могла остаться наверху, в безопасности, под ярким светом ламп, а в итоге Тени сожрут Фиону и неизвестное количество ни в чем не повинных покупателей, которые войдут в открытую Фионой дверь, или же я справлюсь со своей паникой и не позволю этому случиться.
Но как? Свет — мое единственное оружие против Теней. Пусть Бэрронс вряд ли простил бы мне поджог его магазина, но спички у меня были, и пожар наверняка прогонит Теней прочь. Однако я не хотела находиться внутри здания, охваченного огнем, а поскольку спрыгнуть со второго этажа без последствий мне точно не удастся, то «огненный путь» мне не подходил. Разве что мне удастся воспользоваться веревкой из связанных простыней, но я решила, что это будет «крайний вариант». К сожалению, от этого края меня отделял лишь один шаг, и этот шаг был не из приятных. Я мрачно посмотрела на дверь.
Мне придется пройти через строй.
Как Тени пробрались внутрь? Вот что заботило меня в первую очередь. Если была обесточена часть магазина, могли ли они пробраться внутрь через образовавшуюся щель? Способны ли они на это? Или каким-то образом свет выключился сам по себе? Если так, то я могу, вооружившись фонариками, перейти от выключателя к выключателю и снова включить лампы.
Не знаю, знакома ли вам детская игра «Не коснись крокодила», но мы с Алиной обычно играли в нее, когда мама была слишком занята, чтобы заметить, как мы перепрыгиваем в гостиной с дивана на ее любимые кружевные подушки, потом на жуткий стул, обитый парчой в горошек, — его единственным достоинством было то, что он подходил по тону к занавескам, — а потом все дальше и дальше. Смысл игры был в том, что на полу якобы полно крокодилов и если ты наступишь хоть на одного — ты умрешь. Нужно было добраться из одной комнаты в другую, ни разу не коснувшись пола.
Мне необходимо было спуститься со второго этажа книжного магазина на первый, ни разу не коснувшись темноты, и я не была уверена, что мне это удастся. Бэрронс говорил, что Тени могут добраться до жертвы лишь в темноте, но значило ли это, что Тень может сожрать меня или часть меня, если хоть на секунду моя нога или палец окажутся за пределами освещенного круга? Ставки в этой игре были куда выше возможного ожога от синтетического ковра или нагоняя от мамы, которые я получала, упав в детстве. Я уже видела кучки одежды и высохшие кусочки человеческой кожи — то, что оставалось после трапезы Теней.
Дрожа, я натянула ботинки, застегнула куртку, надетую поверх пижамы, и засунула два из шести имеющихся у меня фонариков за ремень, направив лучи вверх. Еще два фонарика я засунула за удобную резинку на поясе куртки, направив их вниз, — чтобы они освещали мои беззащитные ноги. Конечно, это было ненадежно. Если я буду двигаться слишком быстро, фонарики могут выпасть, но, в любом случае, у меня не было нужного количества рук. У меня всего две руки, и в каждой из них тоже оказалось по фонарику. Я положила коробок со спичками в карман, засунула копье в ботинок. Против этого противника копье мне не поможет, но снаружи могут оказаться не только Тени. Вполне возможно, что Тени — лишь авангард, за которым следуют твари похуже.
Я глубоко вздохнула, сгорбилась и открыла дверь. Как только поток света хлынул в коридор, Тени повторили свой фокус с отступлением за границу освещенной зоны, где и замерли маслянистыми пятнами.
Здесь были Тени всех возможных размеров и форм, одни — высокие и тонкие, другие — низкие и широкие. Они не состояли из осязаемой материи. Их сложно было различить в окружающей тьме, но, если вы ши-видящая, вы можете разглядеть их с первого взгляда. Тени более темные, плотные и вязкие, чем окружающая их тьма, и от них тянет злобой. Они постоянно движутся, словно голод не дает им ни минуты покоя. Бэрронс говорил, что они лишены сознания, но однажды я показала Тени кулак, и она в ответ ощетинилась. Это совсем не похоже на отсутствие разума, что довольно сильно беспокоило меня. Тени пожирали все живое: людей, животных, птиц, даже земляных червей. Когда они оказывались в каком-либо районе, он превращался в пустыню. Именно эти опустевшие районы я окрестила Темными Зонами.
— Я справлюсь. Для меня это раз плюнуть.
Подбодрив себя этой ложью, я взяла фонарики наизготовку и шагнула в коридор.

И это действительно оказалось легко — раз плюнуть. Отсутствие света объяснялось не отключением электричества — просто выключатели были повернуты. Я осторожно перебиралась от выключателя на стене к лампе, но когда я поняла, что Тени старательно избегают прямого света, я стала двигаться более уверенно. Даже в коридоре без окон, заполненном абсолютной темнотой, фонарики, укрепленные на моем теле, создавали защитный радиус света, который Тени не могли преодолеть. Чем больше выключателей я поворачивала, тем больше Теней отшатывалось на безопасное расстояние, и вот уже около пятидесяти тварей толпились в темноте, которую я собиралась изгнать, включая лампу за лампой.
К тому времени как я добралась до лестничной площадки, ведущей на первый этаж, я уже осмелела настолько, что не сомневалась — мне без проблем удастся выгнать из магазина всех Невидимых оптом.
Я быстро зашагала по гостиной в сторону стены с выключателем. Три шага внутрь комнаты, и легкое движение воздуха взъерошило мои волосы. Я посветила фонариком в ту сторону. Окно, в котором виднелась аллея, находящаяся за «Книгами и сувенирами Бэрронса», было распахнуто! Теперь все стало совершенно ясно: выключен свет внутри и снаружи, а окно открыто, значит, кто-то пытался убить меня!
Я шагнула к окну и упала, споткнувшись о банкетку, которой здесь не должно было быть. Фонарики разлетелись во все стороны, запрыгали по полу, лучи света заметались, беспорядочно полосуя окружающую тьму. Тени запорхали, словно стая перепуганных голубей, и рванулись в спасительную ночь через открытое окно.
Ха. Здорово получилось. Мне осталось лишь закрыть за ними створки.
Я поднялась, опираясь на руки и колени… и замерла, столкнувшись лицом к лицу с… с тьмой, которая заменяла лицо той Тени, которая не вылетела из комнаты. И эта Тень была далеко не из самых мелких. Она как-то умудрялась оставаться в темноте, не попадая в лучи фонариков, — она обтекала свет сверху, снизу, вокруг лучей. Я не хотела даже думать о том, насколько хороши рефлексы твари, способной на такой трюк. В некоторых местах Тень достигала потолка, длиной она была, как минимум, три с половиной метра, и по всей этой длине Тень пульсировала, словно темная раковая опухоль, пожиравшая свет.
Я со свистом втянула в себя воздух. Я видела раньше, как Тени это делают — пытаются потрогать свет. Но я понятия не имела, как далеко зашли их способности. Вырвавшееся у меня ругательство шло от самой души, и эмоций в нем было побольше, чем в любой пламенной молитве. Мои фонарики раскатились по полу. Два из них, лежавшие слева и справа, светили на меня. Я находилась на порядочном расстоянии от них, и кокон света надежно защищал все мое тело, но, если бы я попробовала подобраться к одному из фонариков, его луч стал бы тоньше и значительная часть меня оказалась в темноте. Учитывая гигантскую Тень, которая с необычайной агрессией крутилась неподалеку, я не хотела идти на такой риск…
Я сжалась в комочек, и Тень тут же выбросила тонкие, как паутинка, темные щупальца, одно — к моим волосам, которые были слабо освещены, второе — к моим пальцам, которые скользнули за освещенный круг.
Я отдернула руку, вытащила из кармана коробок спичек и зажгла одну из них. В воздухе едко запахло серой. Тень убрала щупальца.
Хоть и глупо так говорить о существе, не имеющем разума, формы и облика, но я клянусь — Тень изучала меня, отыскивала слабые места в моей обороне. Спичка догорала. Я швырнула ее на пол между собой и Тенью и зажгла еще одну. Я никак не могла снять с себя куртку и поджечь ее — потому что в таком случае часть моего тела обязательно оказалась бы в темноте. Та же ситуация и с банкеткой, о которую я споткнулась, — она была позади меня, слишком далеко, чтобы я могла использовать ее в качестве горючего.
Но… бесценный персидский ковер, на котором я сидела, начал дымиться. Я осторожно подула на тлеющие уголки того места, куда упала спичка. Огонек погас. Если Тени могут фыркать, то именно это сейчас и произошло.
Вдруг Тень увеличилась, потом сжалась, и я ощутила ее злорадство. Я очень надеялась, что ошиблась. Я очень надеюсь, что Тени не способны по-настоящему, логически мыслить.
— Похоже, тебе сейчас не помешает помощь, ши-видящая, — раздался из окна музыкальный баритон, потусторонний, чувственный, со скрытыми до поры до времени звуками громового раската.

Глава 3

Что-то я не вдохновляю благородных рыцарей.
За окном оказался В’лейн. А я-то думала, что хуже быть не может.
Это был не рыцарь, а целый принц. Принц Видимых, Светлого Двора, если только можно в чем-то верить ему на слово. И уж ни в коем случае не спаситель — В’лейн из тех, кто убивает при помощи секса. Такие не путешествуют в поисках приключений и романтики, такие провоцируют сексуальную агрессию.
Я взглянула на себя и удостоверилась, что моя одежда все еще на месте. Это утешало. Элита Фейри обладает такой сексуальностью, что инстинкт самосохранения уступает другому инстинкту — размножения. Женщина, попавшая под очарование Фейри, теряет способность связно мыслить, весь жизненный опыт отходит на второй план, и наружу вырывается лишь страсть, которая превращает человека в похотливое животное, жаждущее только одного — секса. Первое, что делает женщина, попав под влияние Фейри, — начинает раздеваться.
В каком-нибудь женском романе это могло бы выглядеть экстравагантно, впечатляюще, даже сексуально. В реальной жизни это холодно, жутко и в большинстве случаев заканчивается смертью. Если женщина остается в живых, она превращается в при-йа, сексуальную игрушку Фейри, едва ли способную действовать самостоятельно.
Я снова взглянула на Тень и быстро зажгла еще одну спичку. Похоже, теперь Тень стала изучать меня еще более внимательно.
— Ну так помоги мне! — прорычала я.
— Означает ли это, что ты готова принять мой подарок?
Во время нашей прошлой встречи, несколько недель назад, В’лейн предложил мне древнюю магическую реликвию, известную как Браслет Крууса. Он назвал это жестом доброй воли, в обмен на который я должна была помочь его повелительнице, Эобил, Королеве Светлого Двора, найти «Синсар Дабх». По словам В’лейна, этот браслет защищает того, кто его носит, от различных врагов, в том числе и от Теней.
Если же верить моему хозяину и наставнику, когда имеешь дело с Фейри, Темными или Светлыми, всегда нужно ждать подвоха, ведь они никогда не бывают откровенны. Они вообще не знают, что такое откровенность. Ведь люди не откровенничают с лошадью, прежде чем оседлать ее, или с коровой, которую ведут на бойню!
Возможно, браслет может спасти меня. Возможно, он сделает меня их рабыней. Вполне возможно, что он меня убьет.
В прошлый раз В’лейн пытался изнасиловать меня в общественном месте. Не то чтобы изнасилование в приватной обстановке привлекало меня больше, просто когда я, едва оправившись от атаки принца Видимых и придя в себя, обнаружила, что стою почти голая в окружении толпы таращащихся на меня придурков… Это воспоминание не просто болезненно для меня, я его ненавижу. В последнее время у меня появилось множество таких воспоминаний.
Хочу отметить для потомков: мама растила меня совсем в иных традициях. Рейни Лейн прекрасная, весьма порядочная женщина.
Я очень ярко и с обилием деталей сказала В’лейну, что я с ним сотворю при первой же возможности, особо тщательно расписав, куда именно я воткну свое лучшее оружие — копье, способное убить Фейри, — причем по самое «не могу». Все определения были оттенены цветистыми прилагательными. Пусть я не особо умею ругаться, но теоретический материал у меня был богатый — трудно не выучить эти слова, работая барменом.
У меня осталось четырнадцать спичек. Я чиркнула следующей.
В окне, за Тенью, показался В’лейн. Его кожа мерцала золотом, глаза переливались, словно жидкий янтарь, — на фоне бархатной ночи принц Видимых казался сказочно прекрасной картиной в раме окна. Думаю, он просто парил в воздухе. Фейри отбросил волосы назад, и они золотым водопадом рассыпались, обрамляя невероятной красоты тело, которое казалось воплощением мужественности и чувственности. Не сомневаюсь, что в день создания этой твари сатана довольно хохотал, и его смех звучал точно так же, как нынешний смех В’лейна. Прекратив смеяться, принц пробормотал:
— А ведь какой милой ты была, когда попала сюда.
— Откуда ты знаешь, какой я была, когда попала сюда? — вскинулась я. — Как долго ты за мной следишь?
Принц Фейри приподнял бровь, но ничего не ответил.
Я тоже вскинула брови. Он был Паном, Бахусом и Люцифером в обрамлении смертоносных теней. Причем я говорю это в буквальном смысле.
— Почему ты не заходишь? — любезно поинтересовалась я. На этот счет у меня было одно подозрение, которое хотелось проверить.
В’лейн поджал губы, и наступила моя очередь смеяться. Бэрронс — просто умница.
— Не можешь пробиться сквозь его защиту, верно? Именно поэтому я до сих пор в одежде? — Я бросила спичку за миг до того, как она обожгла мне пальцы, и чиркнула следующей. — Что, защита не дает тебе воспользоваться твоими спо…
Я даже не успела закончить фразу. Желание лесным пожаром выжгло меня изнутри: яхочунемогуумираюбезтебяпожалуйстапожалуйстадаймнеточтомненужнопожалуйста — пылало в мозгу, выбивало воздух из легких и жидким огнем стекало по позвоночнику.
Я скорчилась на полу, выгорев дотла.
Сексуальное инферно исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя только холод и — на несколько мгновений — жуткую боль, тоску и жажду того удовольствия, которое можно сравнить лишь с банкетом богов, на который людей обычно не зовут. Запретный плод. Отравленный плод. Плод, за который женщина, не раздумывая, продаст душу. И, возможно, даже предаст человечество.
— Осторожнее, ши-видящая. Я всего лишь решил щадить тебя. Но не испытывай свою удачу.
Я стиснула челюсти и заставила себя подняться и зажечь очередную спичку. При свете мерцающего огонька я изучала своих врагов. Оба готовы сожрать меня, хоть и станут делать это по-разному. Если бы меня заставили выбирать, я бы предпочла стать пищей Тени.
— И почему ты решил щадить меня?
— Я хочу, чтобы мы стали… как это по-вашему? Друзьями.
— У сумасшедших насильников не бывает друзей.
— Я не знал, что ты относишься к их числу, иначе не стал бы предлагать.
— Ха. — От неожиданности я даже села прямее.
Он улыбнулся, и я внезапно поняла, что чуть не попалась на обещание, что со мной все будет в порядке, чуть не поверила, что все действительно будет хорошо. У элиты Фейри есть такое свойство. Бэрронс говорил, что все их существование, на всех уровнях, подчинено лишь одному — соблазнению. Чары, которые они используют, направлены на то, чтобы прикрыть ложь. Нельзя верить ни единому слову Фейри.
— Я не привык общаться с людьми и порой недооцениваю свое влияние на них. Я не знал, что сидха-джай так сильно обеспокоит тебя. И хотел бы начать все сначала, — сказал В’лейн.
Я бросила спичку и зажгла следующую.
— Как насчет того, чтобы для начала избавиться от Тени?
— С браслетом ты сможешь спокойно, без страха ходить среди них. И никогда больше не будешь столь уязвимой. Почему ты отказываешься от такой силы?
— Ха, дай-ка подумать… Наверное, потому, что я доверяю тебе еще меньше, чем Теням? — По крайней мере Тени слишком тупы, чтобы пытаться меня обмануть. Надеюсь.
— Что есть доверие, ши-видящая, как не ожидание того, что некто станет вести себя определенным образом, продиктованным предыдущими деяниями?
— Классное определение. А теперь проанализируй свои «предыдущие деяния».
— Я это сделал. Просто ты неправильно меня поняла. Я пришел к тебе с предложением дара, который способен спасти твою жизнь. Ты красивая женщина, чей стиль одежды должен привлекать мужчин. Я дал тебе это. Я не знал, что сидха-джай будет тебе настолько неприятен. Я даже предложил тебе удовольствие, не требуя ничего взамен. Но ты отказала мне. Возможно, это оскорбило меня. Ты угрожала мне оружием, украденным у моей расы. Ты говоришь о своих причинах не доверять мне, но разве ты сама дала мне хоть один шанс поверить тебе? Ты подозрительное существо со склонностью к воровству и убийству. Но несмотря на твои обещания сотворить со мной не самые приятные вещи, я все еще нахожусь здесь, сдерживая того, кто угрожает тебе, и предлагая помощь.
У меня почти не осталось спичек. Здорово он все повернул: получается, что он не сделал ничего плохого и именно я являюсь опасной тварью.
— Прекрати разыгрывать тут представление, Динь-Динь , и помоги мне избавиться от проблемы. А потом поговорим.
— Правда? Поговорим?
Я нахмурилась и зажгла следующую спичку. В чем-то тут крылся подвох, но я не могла сообразить, в чем именно.
— Я же сказала.
— Поговорим, как друзья.
— Друзья не занимаются сексом, если ты именно этого добиваешься.
Не совсем правда, но В’лейну этого знать не обязательно. Да, я принадлежу к поколению, для которого «секс — это просто секс», но я терпеть этого не могу. Не только друзья занимаются сексом, им занимаются даже те, кто друг друга ненавидит. Как-то я застала Натали и Рика, которые, как мне было известно, на дух друг друга не переносили, в туалете «Кирпичного». Позже я спросила Натали, что же изменилось, и она ответила — ничего, она по-прежнему терпеть не может Рика, просто ей понравилось, как он выглядел в тот вечер. Неужели люди не понимают, что если к сексу относиться как к полной ерунде, он в результате и станет полной ерундой? С тех пор я не убирала служебные помещения. Я предоставила это Вэл: ее положение на «тотемном столбе» было ниже.
Последние несколько лет я провела в ожидании старых добрых свиданий: парень звонит мне, мы вместе строим планы, он подбирает меня на машине, не принадлежащей его папочке (или девушке!), и отвозит в место, которое обязательно должно мне понравиться. Такие действия означают, что ему действительно небезразлично мое мнение и он не зациклен на том, «сколько еще голых сисек можно впихнуть в этот фильм, прежде чем он станет окончательной порнухой». Мне хотелось свиданий, начинающихся с интересного разговора, продолжающихся приятно и неторопливо и заканчивающихся долгими неспешными поцелуями, после которых приходит ощущение, будто ты шагаешь по облакам.
— Это не то, чего я добиваюсь. Мы сядем, лишь мы вдвоем, и наш разговор будет чем-то б???ольшим, нежели страхи, уловки и разница между нами. Мы проведем один твой час, как друзья.
От меня не ускользнуло то, с какой осторожностью В’лейн сформулировал эту фразу.
— Один мой час?
— Наши часы намного длиннее, ши-видящая. Видишь, как свободно я могу говорить с тобой? Я выдаю тебе наши секреты. Так что начало доверительным отношениям положено.
Что-то в поведении Тени привлекло мое внимание. У меня ушла почти минута на то, чтобы определить, что именно не так. Тень изменилась. Она по-прежнему была хищной и голодной, но теперь она еще и злилась. Я ощущала это точно так же, как раньше ощущала ее злорадство. Кроме того, я чувствовала, что эта злость направлена не на меня. Вытащив очередную спичку, я покрутила ее в пальцах. У меня осталось всего четыре спички, и возникло сильное подозрение, что В’лейн каким-то образом контролирует поведение этой аморфной твари.
Возможно ли, чтобы невероятно сильная Тень добралась до меня и при свете, если бы В’лейна здесь не было? Неужели он удерживал ее с самого начала?
— Один час, — выдавила я из себя. — Но я не возьму браслет. И ты не будешь практиковать на мне свои сексуальные фокусы. И до того, как мы начнем, мне потребуется кофе.
— Не сейчас, МакКайла. Время выберу я.
Принц назвал меня по имени, словно мы и вправду были друзьями. Но мне это ни капли не понравилось. Я зажгла предпоследнюю спичку.
— Хорошо. А теперь избавь меня от этой проблемы.
Я думала о том, на что я только что согласилась, и о том, сколько еще условий выдвинет В’лейн, прежде чем избавится от Тени, — а я не сомневалась, что он будет тянуть до последнего, чтобы напугать и унизить меня как можно больше, — но он насмешливо протянул: «Да будет свет», и внезапно вспыхнувшие лампы осветили комнату.
Тень взорвалась, разлетаясь на бессчетные темные кусочки. Они яростно стремились за окно, в ночь, словно тараканы, удирающие из комнаты, в которой орудует дезинсектор. Я чувствовала, что Невидимый сейчас испытывает невыносимую боль. Если свет и не убивает Теней, то он точно является для них аналогом нашего ада.
Когда последний агонизирующий кусочек перевалился через подоконник, я вскочила и захлопнула окно. Аллея снова была ярко освещена. И пустынна.
В’лейн исчез.

Я собрала свои фонарики, опять засунула их за пояс и пошла исследовать магазин в поисках Теней, которые могли забиться в темные углы и неосвещенные кладовки. Я не нашла ни одной. Все лампы снова горели, внутри и снаружи.
И это меня сильно беспокоило, поскольку В’лейн, так эффектно их включивший, с той же легкостью мог отправить меня обратно во тьму, стоило ему только пожелать. Ему бы даже не понадобилось входить в магазин.
Что еще он может сделать? Насколько могущественны благородные Фейри? И разве защитному контуру магазина не полагалось оградить меня от психологического влияния? Кстати о защитном контуре, он ведь должен был помешать Теням забраться в магазин. Или Бэрронс обезопасил свою собственность только от Гроссмейстера? Но если Бэрронс способен это сделать, то почему он не защитил здание от всех возможных посетителей? Исключая, конечно, клиентов, хотя совершенно ясно, что торговля книгами — это всего лишь прикрытие, — деньги Бэрронсу нужны точно так же, как Ирландии — еще один дождливый день.
Я нуждалась в ответах. Я просто болела без них. И я была окружена эгоистичными, непредсказуемыми, злобными и бесцеремонными занудами. Да, я исповедовала принцип  «если не можешь их победить, присоединись к ним». И была уверена, что тоже смогу стать бесцеремонной злобной занудой. Мне всего лишь не хватало практики.
Я хотела побольше узнать о Бэрронсе. Я хотела узнать, живет он в этом здании или нет. Я хотела узнать, что такого хранится в его загадочном гараже. Не так давно Бэрронс допустил промашку, упомянув, что под гаражом расположены еще три этажа, и намекнув на их важность. И я хотела знать, что такой человек, как Бэрронс, может прятать в подземных тайниках.
Я начала с магазина. Первая его половина была именно тем, чем казалась, — эклектичным и богатым книжным магазином. Я решила проигнорировать ее и направилась в заднюю часть дома. Первый этаж был начисто лишен индивидуальности, это был обыкновенный музей, где в огромном количестве и без особой системы были представлены произведения искусства и антиквариат, но ничто здесь не могло помочь мне разгадать человека, который приобрел все эти вещи. Даже личный кабинет Бэрронса, комната, от которой я ожидала хоть каких-то новых штрихов для психологического портрета, наградил меня лишь холодным, отстраненным отражением в огромном зеркале с деревянной рамой, которое висело между книжными шкафами из вишневого дерева, за богато украшенным столом пятнадцатого века. На первом этаже я не обнаружила ни кухни, ни спальни, ни столовой.
На втором и третьем этажах все двери были закрыты. Это были тяжелые двери из цельного дерева, со сложными замками, которые я даже не попыталась поковырять. Сначала я осторожно и очень тихо попробовала повернуть дверные ручки, так как ожидала, что за одной из этих дверей может оказаться Бэрронс, но на подступах к третьему этажу я уже вовсю награждала двери рывками и злобными пинками. Сегодня я проснулась в окружении темноты. А я устала от темноты. И еще больше я устала от тех, кто может контролировать освещение.
Я затопала по лестнице, ведущей вниз и наружу, к гаражу. Дождь стих, но небо все еще было темным, затянутым грозовыми облаками, так что рассвет казался сказкой, в которую невозможно было поверить, несмотря на то что вот уже двадцать два года я встречала эти самые рассветы. Слева от меня, в глубине аллеи, в темноте заброшенного района, танцевали и пульсировали Тени. Я отсалютовала им неприличным жестом. С обеих рук.
Затем я подергала дверь гаража. Закрыто, конечно же.
Подойдя к ближайшему темному окну, я изо всей силы двинула по нему обратным концом фонарика. Звон разлетающегося стекла бальзамом пролился на душу. Никакой сигнализации. «Получи, Бэрронс. Похоже, у тебя далеко не все под контролем, зануда». Возможно, здесь стоял тот же защитный контур, что и в магазине, но он защищал от других воров, не от меня. Я выбила зазубренные остатки стекла, чтобы не порезаться, подтянулась на руках, перелезла через подоконник и спрыгнула на пол.
Повернув выключатель у двери, я целую минуту просто стояла на месте, хихикая, как идиотка. Я уже видела коллекцию машин Бэрронса, даже ездила на некоторых из них, но взглянуть на все это сияющее великолепие сразу — слишком большое потрясение для особ вроде меня.
Я люблю машины. От гладких спортивных до массивных и угловатых, от новомодных и навороченных до вневременной классики, от пышного седана до сверхудобного купе — я фанатик всех этих машин, а Бэрронс их владелец. Ну, возможно, у него есть не все. Например, я еще не видела у него «бугатти» и, учитывая тысячу три лошадиные силы с ценником в миллионы долларов, не рассчитывала увидеть, но у Бэрронса имелись практически все автомобили моей мечты, вплоть до «стингрея»  шестьдесят пятого года выпуска, выкрашенного не во что иное, как в традиционный для Британии «гоночный» зеленый цвет.
А дальше «мазератти» примостилась рядом с «Wolf Countach» . Еще чуть дальше красная «феррари» едва ли не мурлыкала рядом с… моя улыбка тут же исчезла — с «майбахом» Роки О’Банниона, напоминанием о шестнадцати смертях, которых не должно было быть, о шестнадцати людях, которые не должны были погибнуть, но погибли, и часть моей души болела оттого, что эти смерти были на моей совести, а часть радовалась, поскольку их гибель временно спасла меня от расправы.
Как вы справляетесь с такими двойственными чувствами? Неужели мне пора повзрослеть и начать делить память на отдельные отсеки? Такое разделение, как мне кажется, — это что-то вроде защитной реакции на наши грехи: некоторые здесь, некоторые там, некоторые мы прячем даже от самих себя, отодвигаем их, чтобы можно было жить со всем тем, что мы натворили. Мы можем смириться с каждым грехом по отдельности и жить дальше, а вот если они навалятся все вместе… Способны ли эти грехи просто раздавить нас?
Я вышвырнула из головы все мысли об автомобилях и начала искать двери.
Когда-то этот гараж наверняка играл роль склада, и я бы не удивилась, если бы обнаружила, что этот склад занимает по площади целый городской квартал. Пол был из отшлифованного бетона, стены — явно литые, балки и брусья — из стали. Все окна были закрашены черной краской, начиная от небольших проемов под потолком и заканчивая двойными стеклопакетами на уровне земли, у двери (один из которых я только что расколотила). В гараже была всего одна втяжная дверь.
Кроме нее и, собственно, автомобилей, здесь ничего не было: ни чуланов, ни лестниц, ни люков под резиновыми матами на полу. Я уверена, потому что все обыскала и ничего не нашла.
Ну так и где же эти три подземных этажа и как мне можно к ним подобраться?
Я стояла в центре огромного гаража, в окружении коллекции самых прекрасных в мире автомобилей, спрятанной на безымянной аллее Дублина, и пыталась понять ход мыслей ненормального владельца этой коллекции. Бесполезная трата времени. Я вообще не уверена, что у Бэрронса есть мозг. Скорей всего, в голове у него находится невероятно эффективный микрочип.
Я скорее почувствовала, чем услышала, какой-то шум, урчание под ногами.
Я наклонила голову и прислушалась. Секундой позже я уже упала на четвереньки, смела с пола тонкий слой пыли и прижалась ухом к холодному бетону. Где-то глубоко внизу, под толстым слоем земли, кто-то вопил.
И этот звук, безумный, животный, заставил все тонкие волоски на моем теле встать дыбом. Я закрыла глаза и попыталась представить себе существо, способное издать подобный звук. А оно кричало снова и снова, и каждый леденящий душу вопль длился около минуты, эхом отдаваясь от бетонной гробницы.
Что там внизу? И что за тварь может обладать такими вокальными способностями? Почему она так вопит? В крике звучало нечто более темное, чем просто отчаяние, более опустошенное, чем похоронный плач. Это был бездумный, измученный вопль существа, которое уже не ждет спасения, существа брошенного, потерянного, обреченного на адские муки без надежды на то, что они когда-нибудь закончатся.
Мои руки покрылись мурашками. Раздался новый вопль. На этот раз он казался испуганным, а не замученным. Оба вопля слились в отвратительный концерт, в жуткий вой. А затем оба стихли. И наступила тишина.
Я постучала пальцами по полу, размышляя над тем, насколько случившееся выходит за рамки моего понимания.
Больше не чувствуя себя ни упрямой, ни настойчивой, я решила вернуться в свою комнату. Стоило мне шагнуть на улицу, как ветер, гонявший по аллее мусор, разорвал плотное покрывало облаков, открыв окошко темного неба. Рассвет еще не наступил, и луна по-прежнему была полной и яркой. Справа от меня, в Темной Зоне, Тени больше не танцевали в темноте. Они сбежали от чего-то, что не было ни лунным светом, ни восходом солнца. Я часто наблюдала за Тенями из окна спальни: ночью они становились невероятно нахальными, а самые крупные из них не скрывались до самой последней минуты.
Я взглянула налево и чуть не задохнулась от ужаса.
— Нет, — прошептала я.
Там, куда не доставал свет прожекторов, стояла высокая, закутанная в черное фигура, и полы ее темного одеяния развевались на ветру.
На прошлой неделе я несколько раз замечала что-то похожее, но это было поздно ночью. Передо мной было что-то настолько затертое и заштампованное, что я отказывалась верить в его реальность.
Хватит с меня Фейри.
— Тебя там нет, — сказала я.
Я помчалась по аллее, взлетела по лестнице, рывком распахнула дверь и рванулась внутрь. Когда я оглянулась, призрак уже исчез.
Я издала дрожащий смешок. Ну да, конечно. Его там не было с самого начала.
Я приняла душ, высушила волосы, оделась, вытащила из холодильника холодный латте и спустилась вниз как раз в тот момент, когда приехала Фиона и полиция явилась меня арестовывать.

 

 

 


Copyright © 2005–2008
Книжный клуб
Клуб семейного досуга
Книжный интернет-магазин. Продажа книг, книги почтой

Developed by
Наш почтовый адрес: "Книжный клуб": а/я 4, г. Белгород, 308037.
Телефон горячей линии: 8 (4722) 36-25-25. E-mail:
Он-лайн поддержка по ICQ - 427-000-219


Задать вопрос Книжному клубу
Как стать членом Книжного клуба?
Выгоды от участия в Книжном клубе
Доставка, оплата, гарантии
Книги почтой