Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
8(4722)782525
+79194316000
+79205688000
+79056703000
+79045301000
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Личный кабинет Карта сайта
Авторизация членов Клуба
№ карты
Фамилия

Бернхард Хеннен — «Логово дракона. Обретенная сила»

Книга первая
Павший король
На краю утеса

Когда его призывали, речь чаще всего шла об убийстве. И Гонвалон пребывал как раз в таком настроении, чтобы кого-нибудь убить. Лучше всего карлика. Эта мелюзга разрушала все великое и хорошее в этом мире, просто потому, что они не были готовы принять свое место в структуре бытия. А раздавали места небесные змеи.

Они определяли судьбу всех, с тех пор как альвы перестали заниматься мирскими делами. Если альвы вообще когда-либо занимались чем-то подобным. Небесные змеи были подобны богам. И он, Гонвалон, был в числе избранных ими, тех немногих, кого они брали под защиту своих крыльев. Он знал, что это произошло не благодаря ему. Они увидели в нем что-то, и их влияние изменило его. Так же, как драконы изменяли всех эльфов, которых призывали к себе. Они открыли его Незримое око, и теперь он видел мир таким, каким он был на самом деле. Гонвалон окинул взглядом широкую бухту. Из темно-зеленых скалистых ущелий навстречу беспокойному морю струился туман. Подобно каменным стражам, морскую бухту окружали отвесные скалы из черного базальта, и в изрезанной ущельями скале росли башни, словно грибы, у которых отрезали шляпки. Пропорции древних стен не оставляли сомнений в том, что они были созданы не для эльфов, но происхождение башен оставалось загадкой. Под огромными арками ворот почувствовали бы себя маленькими даже тролли!

Может быть, было время, когда драконы жили в башнях? Гонвалон спросил себя, кого еще мог позвать Золотой. Он всегда посылал двоих. Драконы вели какую-то непонятную игру со своими избранниками. Исполнителей своей воли они всегда призывали поодиночке, и часто бывало так, что оба были посвящены только в часть миссии. Это сеяло недоверие. Но Гонвалон был уверен в себе. Он уже очень давно состоял на службе у Золотого — небесного змея, который выбрал его после того, как он сдал свой последний экзамен. Небесные — или радужные змеи — так называли себя старейшие из драконов, утверждавшие, что были первыми из созданных альвами существ.

Миссии распределял всегда один из старых драконов, и никогда нельзя было угадать, согласовывал ли он со своими братьями или принял решение в одиночку. Гонвалон был уверен, что ему будет поручена более важная часть миссии. Он никогда не разочаровывал своего наставника! Радужного змея, превратившего его в свои когти.

Эльф оглядел просторную бухту и спросил себя, кто может пойти с ним. На одной из бесчисленного множества башен, возвышавшихся над черным базальтом, ждал кто-то еще, так же, как он. Кто-то, кого он знает уже давно. Избранных было очень мало. Лишь одному из десяти, самое большее двоим удавалось войти в команду приближенных.

Гонвалон цинично улыбнулся. Нет, приближенными их назвать нельзя. Драконы не доверяют ни единому эльфу. Они превратили их в своих убийц. Для драконника была большая честь быть призванным сюда, на скалы бухты Ядэ. Знак отличия, которого многие из них ждали десятилетиями. Большинство знало это место только по рассказам.

Над морем пронесся порыв прохладного ветра. Натянув свои похожие на тени паруса, темные тучи неспешно плыли к берегу. В это время года они всегда приходят в полуденный час. Гонвалон прошептал слово силы. Слово, созданное не для эльфийского языка, с трудом сорвавшееся с его губ. Оно по-прежнему было чужим для него, он произносил его слишком отчетливо. По телу побежали мурашки. Ему доводилось видеть, как такое слово может убить, если допустить ошибку. Был свидетелем того, как эльфы обращались в живой факел или как их разрывало изнутри. Покалывание исчезло в мгновение ока. Подействовало ли заклинание? Иногда беда приходила не сразу. Эльф содрогнулся. Он никогда не забудет того, что видел в пещере Парящего наставника.

Гонвалон подошел к краю зубцов. Опершись на холодную каменную кладку, он почувствовал, что его ладони стали влажными. Эльф попытался думать о чем-нибудь другом. Он должен был сплести это заклинание! Он выставит себя на посмешище, если Золотой призовет его, а он придет к нему, промокший насквозь. Это будет такой позор, которого не смыть никогда. Небесные змеи предполагали, что их избранники овладеют всеми мистериями магии. Это — последняя ступень совершенства. И они должны были быть совершенными, не больше и не меньше! Дождь достиг скал и разразился с такой силой, словно собирался унести с собой черные башни на самое дно моря. В мгновение ока видимая часть мира сократилась до нескольких шагов.

Гонвалон с облегчением вздохнул, поднес руку к самым глазам и, ликуя, поднял ее к потемневшему небу. Получилось. Заклинание окружало его, словно невидимый кокон. Он не намокнет! Другие заклинания давались ему легче. Что это, тщеславие — предпочесть рискнуть жизнью, чем потерять лицо? Может быть, в этом заключается его слабость?

Эльф провел рукой по лбу. Ответ был совершенно очевиден. Он прост и потрясающе глуп. И он сделает это снова. В этом его недостаток. Он чувствовал себя неуверенно и постоянно хотел что-то кому-то доказать. Не мог вынести неудачи. Даже в мелочах. Нужно будет выделить время и углубиться в себя — когда все это закончится. Он должен разобраться, какого рода этот недостаток: можно ли победить его с помощью холодного рассудка или же это неизменяемая часть его характера. Впрочем, несмотря на эту слабость, он продвинулся довольно далеко. Может быть, этот недостаток, в конце концов, представляет собой фундамент, на котором строится все, чего он сумел достичь?

Его души коснулся голос. Кто-то звал его. Гонвалон подошел к лестнице, по которой вглубь башни низвергался водопад, и уверенным шагом стал спускаться в темноту. Вскоре после этого толстые стены уже полностью поглотили шум дождя.

Уже на первой же лестничной площадке вода уходила через сточные отверстия, проделанные в каменном полу. Оставалась только удушающая жара, становившаяся все невыносимее по мере спуска вниз.

Гонвалон оказался в просторном зале с куполообразным сводом, выбитом в скале утесов под башней. Медовый свет сочился из янтаринов, искусным узором инкрустированных в потолок. Он достиг той части здания, которая была сотворена не для созданий вроде него. Все здесь было слишком огромным, внушающим почтение даже после того, как повидал роскошь дворцов Аркадии и чудеса сада Ядэ.

Гонвалон подошел к платформе, ведущей к темному сердцу базальтовых скал. Теперь он вдыхал тот пьянящий аромат, который так тяжело было облечь в слова. Запах слегка напоминал сандаловое дерево, только был еще более чистым. Без налета разложения и гнили, который был, казалось, присущ всем остальным ароматам — после того, как ты вдохнул запах дракона. Может быть, подумал эльф, это налет бессмертия. Гонвалон ступил на платформу. Она была настолько широкой, что по ней, пожалуй, безо всяких усилий могли бы подниматься все семь змеев одновременно. Пол был гладким, как зеркало, скользил под его мокрыми кожаными подошвами, отполированный чешуей огромных тел, спускавшихся по ней в пропасть под утесами.

Платформа вилась становившейся все ýже спиралью, устремляясь к золотому свету в самом ее конце. Она напоминала внутренности расколотой раковины улитки. Эльф почувствовал мелодичный голос своего хозяина, несмотря на то что слышать его пока не мог. Каждый раз, когда наставник говорил с ним, это затрагивало все его чувства. Голос звучал одновременно глубоко внутри головы и в сердце, пронизывающий и волнующий. Впрочем, он не мог разобрать слов, поскольку они были обращены не к нему. К Золотому вызвали кого-то еще. Его спутницу в предстоящей миссии? Сердце забилось быстрее. Эльф почувствовал укол ревности. Обычно первым был он. Порядок вызова свидетельствовал о важности. Неважные, подручные, всегда входили последними. Может быть, его звезда вот-вот закатится?

Гонвалон твердым шагом спускался по спирали навстречу свету. Когда последняя часть пути осталась позади, голос, не облеченный в слова, умолк, и его охватила грусть. Право слушать радужных змеев создавало чувство причастности ко всему. Как будто весь Альвенмарк представлял собой одну огромную, идеальную мозаику, где у каждого камешка было свое место. Однако он понимал, что некоторые камешки важнее других. Его мучили сомнения. Что же случилось? Почему Золотой перестал звать его первым? Может быть, умерли слишком многие из его учениц? Он спешил вперед, со все нарастающим чувством тревоги. Давящую тишину нарушал только звук его шагов по скользкому полу. Гонвалон с горечью осознал, что с тех пор, как посвятил себя драконам, он лишился семьи. Следовавший зову небесных змеев принадлежал им целиком и полностью.

Внезапно от стен отразилось эхо чужих шагов. Быстрых шагов, несмотря на то что они вели наверх. Гонвалон некоторое время боролся с собственным любопытством, а затем поглядел на нижние витки спирали. Однако яркий медовый свет, поднимавшийся снизу, слепил глаза. Эльф чувствовал, что Золотой знает о его поступке. Немного было того, что оставалось сокрытым от великих драконов. Они могли читать в душе, когда ты приближался к ним достаточно близко.

Гонвалон пристыженно отпрянул. Подобное поведение недостойно драконника. Хоть он и отверженный для своего народа, но ведь в то же время и избранный. Его понимание Альвенмарка превосходило понимание всех тех, кто оставался со своей семьей, намного превосходило. Парящий наставник открыл его Незримое око. Теперь он видел потайной мир. Все живое, даже каждый камень представали перед ним в новом свете. Он освоился с необузданной силой, присущей всему. Разрушительной силой, если воспользоваться ею неправильно. И в то же время силой, дарившей безграничную радость. И силу!..